утром сдала анализы, уколы колют, капельницы ставят, а говорят, что я легко отделалась.
— Слушай, да. Ты даешь, конечно, Гелька. Это ж надо было так, — качала головой подруга. — Еще никогда не сталкивалась с человеком, который пережил удар молнии, да еще и без особых последствий.
— Насчет последствий говорить рано, — отозвалась уклончиво, вспомнив о своих снах, о том коротком фрагменте моей жизни, когда меня выбило из собственного тела, а сердце остановилось. Да-да, я помнила об этом, но решила лишний раз не вспоминать, чтобы не загонять себя в истеричное состояние. О таком вообще никому говорить не стоит. Никому и никогда. И о всяких Драконах тоже. — Мне хватает и головокружений, и приступов слабости, и вот этого, — отдернула рукав кофты, показывая подруге фигуры Лихтенберга.
Алиса пораженно ахнула.
— Твою маковку, Геля. Страшно подумать, что тебе пришлось пережить.
Пожала плечами. Главное, пережила.
— Ладно, оставим мои приключения, ты лучше расскажи о своих.
Лиса изменилась в лице. С ее полных губ сорвался судорожных вздох, подруга отвела взгляд, подозрительно налившийся влагой. Предчувствуя нечто нехорошее, недавно случившееся в жизни Алисы, положила ладонь на ее руку, сжала.
— Алис, что?..
Подруга вскинула голову к высокому потолку, часто заморгала в попытке удержать слезы.
— Алешка мне изменил, вот что, Геля, — сухо сообщила она, слизывая языком все-таки стекшую слезинку. — Узнала об этом как раз в тот день, когда ты… С тобой все это приключилось, потому и не пришла в кафе, уж прости меня за это, если бы не… Если бы не эта вся грязь, может, с тобой это все не приключилось.
— Вот не надо так, Лис. Лучше расскажи подробнее, как ты об этом узнала? Ты не думай, я не собираюсь сейчас защищать твоего мужа, но, может, все не совсем так?..
— А как это еще можно назвать?! — с горькой усмешкой прошипела Лиса. — Я собиралась уже выходить, сидела с сыном в коридоре, ждала прихода Леши. Говорила с ним за пару часов до этого, он обещал, что придет. Только вместо него пришла какая-то писюха лет девятнадцати и мерзким слезливым тоном сообщила, что она уже год встречается с моим мужем, мол, работает у него секретаршей и они счастливы. А со мной он только из-за детей и уже давно не любит меня, а любит ее, и она ждет от него ребенка, срок очень маленький, но ребенок его! Просила отпустить бедного Лешеньку, ведь зачем он мне, если нет любви в нашей семье. Сучка… И он кобель!
— Кабздец, — ошарашенно прошептала.
В горле клокотал гнев. Я знала мужа подруги, виделись мы не часто, но Алексей никакого отторжения во мне не вызывал. Спокойный, услужливый, заботливый, если Алиса что-то просила: воды принести, вина налить, салат положить, он безоговорочно выполнял, ласково называл ее своей лисичкой и вообще в нашей старой компании многие завидовали их любви, даже Ди частенько вздыхала, надеясь когда-нибудь встретить такого же мужика, а оно вон как оказалось. Не зря говорят: в каждой семье свои темные стороны.
— А Леша что?
Алиса насупилась.
— Устроила ему разбор полетов. Сначала выставила девицу, прикрикнув на нее, чтобы сама разбиралась со своим мужиком, и если это мой муж, то пусть он сначала сам мне все в глаза скажет, что она тут наговорила. Вдруг Алексей ни сном ни духом, и она все наврала. Девчонка сопротивлялась, хихикала мерзко, до чего же мерзко… Ты себе не представляешь… Говорила, что я квашня недоделанная, и он, муж мой, вышвырнет меня из свои жизни ради нее. Выгнав девицу, собрала сына и отвезла к маме. А Леша пришел почти к вечеру. Сначала извинялся, но быстро понял, что пахнет жареным.
Алиса перевела дух и продолжила безжизненным тоном:
— Я приперла его к стенке, и вышло, что измена была, но один раз. На корпоративе полгода назад действительно переспал со своей секретаршей по пьяни. А я припомнила, что да, он тогда домой не пришел ночевать, сказал, что упился и спал в своем кабинете. А оказывается, да, спал, только не в том смысле. Клялся, что с тех пор не было у него ничего с той девицей. Долго молчал, переживая мою истерику, я… Я выгнала его, Гель. Выгнала на хрен, сказала, чтобы шел к той, с кем спал и ребенка заделал, а он заявил, что это не его ребенок, но я ему уже не верю.
Все так же молчала, не зная, что и говорить на это все дерьмо. Не ожидала я такого от Лешки, не ожидала.
— Выходит, Диана не соврала, когда сказала, что это мой муж к ней приставал, когда она к нам в гости приходила. Приставал при живой жене в соседней комнате. Боже… — тихо заплакала Лиса, и я прижала ее к себе в попытке успокоить, погладила по голове. — Как же мерзко…
— Или это Ди солгала, — сказала ей. — Ты знаешь Диану, она и не такое может, тем более что завидовала вам с Лешкой.
— Не защищай!
— Я просто стараюсь не нести все под одну гребенку. Что думаешь делать?
— Ничего, — дернула она плечом, утирая лицо. — Поживем пока с Олежкой у мамы. У меня срок стоит через неделю плюс-минус пара дней, сама знаешь. Честно говоря, вот вообще не до всего этого, роды бы еще пережить.
— Переживешь. Обязательно, даже и не думай о плохом.
— Ты просто не знаешь, что меня ждет, а я-то знаю, потому и страшно вдвойне, — хмыкнула Лиса, и с этим я поспорить уж точно не могла. Понятное дело, что роды ― это тебе не за хлебом сходить. Больно будет определенно, но вот насколько, только роженицам и известно.
— Никитенко! Вы здесь с подругой ночевать собрались? — раздался зычный голос медсестры, не Маргариты. Сегодня на обходе была ее сменщица, то ли Ирина, то ли Галина, а может, и Арина, не запомнила. Мне девчонка сразу не понравилась, не знаю отчего, может, потому, что зыркала на меня как-то уж злобно, а вот на Георгия она посматривала с фанатичным восхищением. — На процедуры шагайте! Давайте-давайте, быстренько.
Сухо кивнув, крепко обняла Алису.
— Домой езжай на такси, ладно? Если хочешь, я могу поговорить с Лешей и Дианой, попробовать установить правду, конечно, это все не совсем мое дело, но я хочу помочь.
Подруга покачала головой.
— Нет, хочу сама во всем разобраться, не сейчас, после родов. Заодно подумаю, действительно ли испытываю к мужу высокие чувства, или это все обман и просто привязанность, хочу ли я с ним дальше жить, может, это знак и все к лучшему.
