Читаем без скачивания Пилот «штуки» - Рудель Ганс-Ульрих

Мы регулярно бомбим мосты через Дон к северу от города. Самый большой из них находится рядом со станицей Клетская и этот плацдарм на западном берегу Дона особенно бдительно защищают зенитки. Пленные рассказывают нам, что здесь находится штаб. Плацдарм постоянно расширяется и каждый день Советы перебрасывают сюда все больше людей и снаряжения. Наши атаки на мосты замедляют прибытие этих подкреплений, но они способны быстро восстанавливать их с помощью понтонов, так то вскоре переправа через реку возобновляется.

Здесь, на Дону, линия фронта удерживается в основном румынскими частями. Немецкая 6-я армия сражается в самом Сталинграде.

Однажды утром, после получения срочного сообщения наш полк взлетает и направляется в сторону плацдарма у Клетской. Погода скверная: низкие облака, идет снег. Температура воздуха около 20 градусов ниже нуля, мы летим на малой высоте. Но что это за части идут нам навстречу? Мы еще и полпути не пролетели. Массы людей в коричневой форме — это русские? Нет, румыны! Некоторые из них даже бросают винтовки, чтобы бежать быстрее. Какое позорное зрелище! Мы готовимся к самому худшему. Мы пролетаем над колонной бегущих к северу, потом над артиллерийскими позициями. Пушки брошены, но не выведены из строя. Рядом лежат снаряды. Мы пролетаем еще какое-то расстояние и видим советские войска.

Они обнаруживают, что румынские позиции перед ними никто не защищает. Мы сбрасываем бомбы, стреляем из пушек и пулеметов — но что толку, если никто не оказывает сопротивления на земле. Мы охвачены слепой яростью — в голове рождаются ужасные предчувствия: как можно предотвратить эту катастрофу? Я стреляю из пулеметов в эти безбрежные желто-зеленые волны приближающихся войск, которые ринулись на нас из Азии и Монголии. У меня уже не осталось патронов, нечем даже защитить себя в случае атак истребителей. Сейчас срочно назад, заправляться и пополнять боеприпасы. Против этих орд наши атаки все равно, что капля в море, но я не склонен думать сейчас об этом.

На обратном пути мы вновь видим бегущих румын. Им повезло, что у меня кончились боеприпасы и нечем остановить их трусливый бег.

Они побросали все: свои легко защитимые позиции, тяжелую артиллерию, склады боеприпасов.

Их трусость наверняка закончится катастрофой для всего фронта. Не встречая сопротивления, советское наступление катится дальше на Калач. Если они захватят Калач, то смогут сомкнуть кольцо вокруг захваченной ими части Сталинграда.

В пределах города наша 6-я армия удерживает свои позиции. Под градом сконцентрированного артогня она отражает атакующие волны красных, вздымающиеся навстречу волна за волной. 6-я армия буквально «истекает кровью», она сражается прижатая спиной к рассыпающейся на куски стене и продолжает наносить ответные удары.

К югу от Сталинграда фронт идет вдоль цепочки озер, вытянувшихся с севера на юг и затем продолжается в степи. В этом океане равнин нет ни одного островка на сотни километров вплоть до маленькой Элисты.

Немецкая мотопехотная дивизия, занимающая город, контролирует эти могучие степные пространства. Наши союзники удерживают также разрыв между этой дивизией и 6-й армией в Сталинграде. Красная Армия подозревает, что здесь наш фронт ослаблен, особенно в северной части озерного района и Советы решают прорваться здесь в западном направлении. Они пытаются выйти к Дону! Еще пара дней и русские выходят к реке. Прорыв красных образует брешь в наших линиях и они пытаются достичь города Калач-на-Дону. Это означает смертельный приговор для 6-й армии. Две атакующие группировки русских соединяются в Калаче и кольцо вокруг Сталинграда смыкается. Все происходит обескураживающе быстро. Наши резервы ошеломлены русским и пойманы в их клещи как в ловушку. Во время этой фазы один акт анонимного героизма сменяет другой. Ни одна немецкая часть не сдается до тех пор, пока не выпустит последнюю пулю, не бросит последнюю гранату, не продолжит бой до горького конца.

Мы летаем над котлом во всех направлениях, там, где складывается наиболее угрожающая ситуация. Сохраняется советское давление на 6-ю армию, но немецкий солдат держится твердо. Где бы ни возникала угроза прорыва, она тут же блокируется и контратаки отбрасывают противника назад. Наши товарищи делают невозможное, чтобы сдержать этот прорыв. Они удерживают позиции, уже зная, что пути к их отступлению отрезаны из-за трусости и предательства, которые пришли на помощь Красной Армии. Наш аэродром часто становится мишенью для атак советских самолетов, нападающих с малых и больших высот. Но по сравнению с теми усилиями, которые они затрачивают, ущерб очень мал. Только сейчас у нас так мало бомб, боеприпасов и горючего, что становится неблагоразумным держать все эскадрильи в пределах котла. Все самолеты улетают в несколько заходов и после нашего отлета воздушной поддержки с этого аэродрома уже не будет. Специальная группа под командованием Юнгклаусена остается в котле, чтобы обеспечивать поддержку ожесточенно атакуемой 6-й армии до тех пор, пока оно еще способна подниматься в воздух. Весь остальной персонал перелетает из котла в Обливскую, в 150 км к западу от Сталинграда.

Довольно сильные немецкие силы идут в атаку со стороны Сальска во взаимодействии с двумя только что прибывшими бронетанковыми дивизиями, которые были сняты с фронта. Мы знаем, что это хорошо отдохнувшие элитные части. Атака начинается в северо-восточном направлении с целью восстановить прерванное сообщение со Сталинградом и тем самым вызволить из окружения 6-ю армию. Мы поддерживаем эту операцию, летая от восхода солнца до темноты. Она должна увенчаться успехом, окруженные дивизии должны быть освобождены. Наступление развивается успешно, вскоре наши товарищи захватывают Абганерово в каких-нибудь тридцати километрах к югу от котла. В тяжелых боях они прошли более 60 км.

Несмотря на усиливающееся сопротивление, мы продолжаем наступать. Если сейчас 6-я армия смогла бы оказать давление изнутри на южную стенку котла, операция могла быть ускорена и упрощена, но она с трудом была бы способна сделать это даже если был бы отдан приказ: 6-я армия физически истощена.

Только железная решимость заставляет ее продолжать сопротивление. Распад окруженной армии был еще более усугублен недостатком самого необходимого. Сейчас они оказались без еды, боеприпасов и горючего. Температура обычно между 20 и 30 градусами ниже нуля. Шанс прорыва из кольца зависит от успешных поставок минимального количества припасов в котел. Но бог погоды явно на стороне врага. Длительный период плохой погоды не дает нам возможности доставить припасы. В предыдущих битвах в России операции по разблокированию котлов всегда оказывались успешными. Но на этот раз только небольшая доля незаменимых припасов может достичь своей цели. Позднее возникают трудности с посадкой, и мы вынуждены полагаться на сброс грузов с помощью парашютов, часть которых потеряна. Несмотря на это, мы доставляем грузы в метель и в этих условиях некоторая часть ценного груза попадает к русским.

Другое несчастье приходит с новостями о том, что Советы пробили гигантскую брешь на участке фронта к югу от нас, который удерживается нашими союзниками. Если этому прорыву не помешать, он может повлечь за собой катастрофу всего южного фронта. Наличных ресурсов нет. Прорыв должен быть остановлен. Ударная группа, намеревающаяся пробиться к Сталинграду с юга, — единственная имеющаяся в распоряжении. Наиболее боеспособные части взяты из нее и направлены в опасную зону. Мы ежедневно летаем над немецкими атакующими войсками и знаем силу сопротивления противника. Мы знаем также, что эти немецкие дивизии могли бы дойти до котла и освободить тех, кто оказался там в окружении.

Поскольку наступательный потенциал ослаблен, все кончено. Слишком поздно вызволять из окружения 6-ю армию, ее трагическая судьба неизбежна. Решение остановить наступление на Сталинград должно быть жестоким ударом, слабые остатки этой силы не смогут сделать это самостоятельно.

В двух решающих местах наши союзники поддались советскому давлению. Не по вине немецкого солдата погибла 6-я армия. А вместе с ней — Сталинград. А вместе со Сталинградом — вероятность уничтожения ударных сил Красной армии.

8. Отступление

Юнгклаусен только что истратил имеющийся запас бомб и горючего и вернулся в полк. Он проделал отличную работу при трудных обстоятельствах, но даже здесь, в Обливской, условия, в которых он нашел нас можно назвать по-всякому, но только не тихими. Однажды утром на дальнем краю аэродрома слышится ружейная стрельба. Как обнаружилось позднее, наземный персонал другой части вступил в бой с регулярными советскими частями. Метеорологи объявляют тревогу, пуская в воздух красные ракеты. Я немедленно взлетаю вместе с эскадрильей и рядом с аэродромом вижу лошадей и спешившихся всадников, это иваны. К северу находится неисчислимое множество лошадей, людей и военного снаряжения. Не требуется много времени чтобы понять: русская кавалерийская дивизия наступает, и нет никого, кто мог бы ее остановить. К северу от нас еще нет сплошного фронта, так что Советы просочились незамеченными через вновь открывшийся разрыв. Их главные силы находятся на расстоянии четырех-пяти километров от нашего аэродрома, а их передовые части уже подошли к нему вплотную. В этом районе нет наземных войск, следовательно, положение чрезвычайно опасное. Первое что нам нужно сделать — уничтожить их артиллерию бомбами и пушечным огнем, прежде чем они смогут занять позиции, потом мы атакуем все остальное. Спешенные кавалеристы двигаются медленно и теряют свою эффективность. У нас, поэтому, нет иного выбора кроме как перестрелять всех лошадей.