Однако Кар, Лоссов и Зайссер благоразумно удалились – якобы для того, чтобы отдать распоряжения о походе на Берлин. На самом же деле они поспешили оторваться подальше от Гитлера. Выехали из Мюнхена и принялись рассылать прокламации, что не имеют к «национальной революции» никакого отношения, их согласие вырвано под дулом револьвера. Но теперь и они осознали, какую угрозу представляют нацисты. Баварское правительство объявило запрещенными НСДАП, военизированные организации «Оберланд» и «Рейхскригфлагге». Полетели приказы полиции и воинским частям – усмирить мятеж. Они совпали с указаниями центрального правительства. Правда, Рем с отрядом боевиков «Рейхскригфлагге» успел захватить штаб военного округа. Но солдаты и полицейские сразу оцепили его.
Начало похода намечалось на 9 ноября – одновременно с выступлениями коммунистов. Но по красным парторганизациям уже передавалась команда отменить восстание. У нацистов обнаружилась другая проблема. Команда-то передавалась прежняя: вперед, на Берлин! А сама партия вдруг стала таять. Назаписывали много новых членов, каждый функционер силился доложить цифру побольше. Теперь же распространялись правительственные воззвания о запрете партии, на улицах появились военные и полицейские патрули, и большинство членов НСДАП поджали хвосты. Из 56 тыс. на места сбора явилось лишь 3 тыс., да Штрейхер привез несколько сот из Нюрнберга.
Но появился Людендорф, и возникла надежда, что войска подчинятся популярному генералу, перейдут на сторону Гитлера. А пока колонна дойдет до Берлина, будет обрастать сочувствующими. Нацисты выступили к центру Мюнхена, чтобы соединиться с отрядом Рема, засевшим в штабе округа. Во главе шли Гитлер, Геринг, Людендорф. Молодой экзальтированный Гиммлер нес знамя. Часть штурмовиков была вооружена, на машине везли пулеметы. Мост через Изер был перекрыт полицейскими, но Геринг выбежал к ним и объявил, что в колонне находятся заложники, баварские министры. Кричал, что при сопротивлении их перебьют. Полицейские растерялись. Из колонны подскочили штурмовики и разоружили их, шествие двинулось через мост.
На площади Мариенплатц митинговал Штрейхер с нюрнбергскими нацистами. Они присоединились к основным силам. Повернули на улицу Резиденцштрассе, которая вела к осажденному штабу округа. Но эту узкую улицу перекрыло около 100 полицейских под командованием майора Хунглингера. Пропускать нацистов он отказался. Стали переругиваться, Людендорф с адъютантом зашагал к оцеплению, игнорируя команду остановиться. За ним потянулась часть нацистов. В это время раздался чей-то выстрел – то ли случайный, то ли провокационный, – и полиция открыла огонь.
Перестрелка вспыхнула и угасла мгновенно. Погибли трое полицейских и 16 нацистов. В голове колонны стреляли, кричали раненые, а в хвосте не видели, что происходит, поднялась паника. Люди побежали. Людендорф как шел, так и продолжал идти – полицейские направляли оружие в сторону, чтобы не задеть генерала. Он прошел сквозь цепь и был арестован. Рем сдался через два часа. Гитлер в давке упал и сломал ключицу, его вывезли в пригородное поместье, там его и взяла полиция. Раненый Геринг бежал в Австрию. Однако суд над участниками «пивного путча» получился вполне «демократичным». То бишь беззубым. Людендорфа оправдали – его авторитет был слишком высоким. Остальные руководители получили минимальные сроки заключения, рядовых нацистов не судили вообще. Гитлер был приговорен к пяти годам тюрьмы условно с испытательным сроком четыре года.
События осени 1923 г. завершились вроде бы без видимых результатов. Хотя на самом деле они имели важные последствия. Оказалось, что в данном случае всемогущую «закулису» США устраивал именно такой сценарий! Неудавшиеся попытки мятежей, как коммунистических, так и нацистских. Подобный сценарий устраивал и Англию – она исподволь старалась подорвать позиции Франции. Британские и американские политики и пресса подняли шум, что прежняя политика в отношении Германии приведет к революции, это создает угрозу для всей Европы. Французам пришлось вывести войска из Рура и Саара. А в августе 1924 г. в Лондоне была созвана специальная конференция стран Антанты.
Представители США и Англии стали доказывать, что огромные репарации, которые немцы платят Франции, мешают восстановить экономику Германии. Это ведет к кризисам. А кризисы, в свою очередь, чреваты революционными пожарами. Вроде бы события 1923 г. показали это со всей очевидностью. Ну а для избежания катастрофы американцы навязали свой план Дауэса. Схемы погашения репараций смягчались, немцам выделялись крупные кредиты. Впрочем, не так уж трудно было догадаться, что план проработан заранее и является детищем высшей финансовой элиты США. К его реализации подключились такие тузы как Морган, Барух, Кан, Мельхиор, Рокфеллеры, Диллон. Для этих операций был специально создан «Интернешнл Аксептанс банк», председателем его правления стал уже упоминавшийся Пол Варбург, бывший вице-президент Федеральной Резервной системы США. А главным его партнером в Германии выступил родной брат, Макс Варбург. Он как раз в это время, в 1924 г., вошел в генеральный совет Рейхсбанка (т. е. германского Центробанка).
Конечно же, чтобы вкладывать деньги, требовалась стабильная обстановка внутри Германии. Но и здесь международные деловые круги нашли блестящий ход. На президентских выборах в 1925 г. они выдвинули фигуру фельдмаршала Гинденбурга. Тень былой империи! Герой войны, величайший полководец! Немцы поверили ему, связывали с ним надежды на возрождение, плакали от счастья. Хотя на самом-то деле колоссальный авторитет Гинденбурга был дутым. Даже во время войны он не отличался особыми талантами, все успехи его войск обеспечивал начальник штаба Людендорф. Не знатного, но способного генерала специально приставили к престарелому и бесцветному Гинденбургу, чтобы руководить войсками от его имени.
Но не станешь же объяснять обывателям, что Гинденбург без своего начальника штаба – ноль без палочки. Да и вообще для сентиментальной немецкой публики «добрый дедушка Гинденбург» подходил как нельзя лучше. Его превозносили как непобедимого военачальника, спасителя Германии от русских. Его именем называли улицы, города, его портреты продавались всюду, школьникам задавали сочинения: «Почему я люблю дедушку Гинденбурга». На заключительном этапе войны он стал начальником генштаба, фактически диктатором – распоряжался и армией, и экономикой страны. Но, опять же, в паре с Людендорфом. Один для вывески, второй для реальных дел.
Кстати, Людендорф пытался на выборах соперничать со своим бывшим начальником, выступил кандидатом в президенты от нацистской партии. Но об истинном соотношении заслуг знали немногие, а народ привык воспринимать его «вторым номером». В тени Гиндербурга. Людендорф потерпел сокрушительное поражение, набрал 1 % голосов. А немецким и зарубежным олигархам требовался именно такой президент, чтобы был ни на что не способен! Ему обеспечили грандиозную рекламу. Дескать, он объединит нацию, поведет к новым свершениям. Хотя Гинденбургу исполнилось 78 лет. Он уже впадал в маразм и безвылазно засел «работать с документами» в своем загородном поместье Нойдек. Зато к нему приставили помощников, которые принялись рулить от лица президента.
Казалось, Германия и впрямь вступила в полосу расцвета. С помощью американских кредитов она преодолела кризис, ее хозяйство ожило. Возникали, как грибы, новые предприятия, фирмы, акционерные общества… Однако на самом деле коррупция и воровство никуда не исчезли. Просто случайных жуликов и хапуг оттеснили куда более крупные хищники. Американцы давали деньги не за здорово живешь, интенсивно внедрялись в немецкую экономику. Компании «Дженерал электрик», «Истмен-кодак», «Дженерал моторс», «Стандарт ойл», «Форд», «Интернэшнл телефон энд телеграф корпорейшн» и др. становились совладельцами германских предприятий. Когда программа плана Дауэса была исчерпана, был принят новый план Юнга…
Дорога к власти
Гитлер просидел в тюрьме Ландсберга 13 месяцев и 20 дней. Условия ему создали весьма комфортабельные, и время он провел плодотворно: писал программную книгу «Майн Кампф». Сидел он вместе с Рудольфом Гессом, человеком образованным, весьма эрудированным. Гесс взялся исполнять обязанности секретаря, помогал в литературных трудах. К заключенным пускали и гостей. Одним из тех, кто регулярно навещал их, стал учитель Гесса, профессор и адепт магических учений Карл Хаусхофер.
О чем он говорил с двумя молодыми арестантами, остается неизвестным. Мы знаем лишь, что Гитлера он считал «недоучкой». Лидеру НСДАП и впрямь не хватало знаний, оккультных, да и обычного образования. В списках «Общества Туле» он значился как «посетитель». Но в нем отмечали очень сильные способности медиума (в оккультизме медиумами называют людей, через которых устанавливаются связи с потусторонними силами). Очевидно, Хаусхофер и Гесс чему-то учили Гитлера. Существуют предположения, что перед ним раскрыли некоторые секреты публичных речей – как настраивать себя, как электризовать массы, манипулировать их настроениями.
