с медсестрой Селеста с изумлением взирала на однокашников, зачитывавших свои доклады и звонкими голосами третьеклассников уверенно объявлявших, кем они станут после учебы – педиатром, гонщиком, акробатом, парнем, продающим фиолетовые чистящие средства в телике.
Одна девочка особенно удивила Селесту. Настолько удивила, что она до сих пор иногда вспоминала ее. Имя той девочки было Джессика, хотя она настоятельно требовала ото всех, чтобы ее звали Джесс. Джесс хотела стать астронавтом. Полететь сначала на Луну, а потом совершить еще более опасное космическое путешествие – например, отправиться с миссией на Марс или вообще в другую галактику, о чем она авторитетно и без толики сомнений объявила всему классу.
Пока Джесс выступала, в голове Селесты булькали вопросы, как пузырьки в кипящей воде. Что возьмет с собой Джессика в космос? Сможет ли она взять учебники, книжки и любимое одеяло? Будет ли она по-настоящему скучать по маме? А что если Джессике там, в космосе, захочется обнять маму? Последний вопрос привел Селесту в замешательство. Странно, что такой вопрос вообще у нее возник – сама она редко обнимала свою мать.
Когда же, наконец, пришел ее черед, Селеста большую часть доклада пробормотала под нос. После мучительных многодневных раздумий она поняла: ей нравилась работа девушки в «Костко», подававшей покупателям полумесяцы из хот-догов в крошечных пластиковых стаканчиках. Правда, как называется эта профессия, Селеста тогда еще не знала.
Но лететь в космос она желанием не горела. Как, впрочем, и оказаться в Исландии. Единственной причиной, по которой Селеста полетела в эту далекую, холодную и скучную страну, был Луи. «У тебя будет время остыть», – произнес он таким тоном, словно это было отличное предложение. Луи под этим подразумевал (Селеста не сомневалась, что так и было) только одно: то, что она могла отдохнуть. Он не понимал, что ей не нужно отдыхать больше, чем он себе, возможно, надумал. Но вместо того, чтобы сказать это мужу, Селеста направила всю свою энергию на планирование путешествия. Помимо ледниковой лагуны, ее внимание привлекла западная сторона острова. Все тревел-блогеры сходились во мнении, что ее стоит увидеть. Но в маршрут «Розового кошелька» она тоже не входила, и Селеста, не спросив Алабаму, приняла волевое решение: забронировать билеты на ночной рейс, обеспечивавший им утро для самостоятельного осмотра всех этих мест.
И вот сейчас, в самолете, люди с кресел из передних рядов уже начали выныривать в проход. А Алабама вытащила свою сумку из-под впередистоящего кресла, громко демонстрируя нетерпение.
– У нас будет время на посещение Голубой лагуны, – порадовала ее Селеста, пока они ждали багаж у ленточного транспортера. – Ее нет в маршруте «Розового кошелька», а мы сможем туда съездить.
Алабама, чьи волосы встопорщились на одном боку головы из-за того, что она прислонялась им к стеклу иллюминатора, никак не отреагировала. Возможно, потому что даже не удосужилась ни заглянуть в путеводитель, ни вникнуть в их экскурсионный маршрут.
Во взятом напрокат автомобиле Алабама, резко дернув за рычаг, откинула спинку пассажирского сиденья, чтобы разглядывать пейзажи, пока Селеста рулила. Только разглядывала она их с таким угрюмым выражением на лице, как будто уже возненавидела всю Исландию. Периодически Алабама зевала во весь рот, испуская противные, резавшие слух стоны. И к тому времени, как они заехали на парковку при Голубой лагуне, Селеста столько раз сглотнула накатывавшее на нее раздражение, что у нее разболелся живот.
– У них хоть кабинки для переодевания имеются? – спросила Алабама, подняв спинку сиденья почти вертикально. И, скептически нахмурив лоб, просканировала глазами парковку.
– Конечно, имеются, – фыркнула Селеста.
Выгнув вверх бровь, Алабама покосилась на подругу, но ничего не сказала. Селеста решила не вестись и, прищурившись, устремила взгляд поверх ее плеча на вход. Он показался удручающе простым. А разглядеть термальный источник ей не удалось: похоже, вид на него блокировали множественные груды камней возле приветственного щита.
Селеста вспомнила сайт спа-курорта «Голубая лагуна»: на его главной странице размещалось фото женщины. В белом халате, с запрокинутой назад головой, она выглядела невероятно сексуальной. Вот что ожидала здесь увидеть Селеста, но по дороге из аэропорта они видели лишь черные пески да дымовые трубы старых промышленных предприятий. «Неужели Алабама права, и мы прилетели в такую рань зря? Нет, я этого не перенесу», – передернулась Селеста.
И первой двинулась ко входу – нарочито бодрым и уверенным маршем. Сзади застучали подошвы резиновых вьетнамок Алабамы, поскакавшей вприпрыжку за ней. Они миновали еще одну кучу черной «лунной» породы, и Селесте вспомнилось, как Алабама в самолете поспешила занять место у иллюминатора, вынудив ее втиснуться в среднее кресло. А потом она подумала о Луи, оставшемся дома: «Наверное, все еще дрыхнет, распластавшись поперек кровати». Мысли о муже напомнили Селесте о статье, которую она прочитала в телефоне, пока они с подругой ждали автомобиль напрокат.
Никакой Америки та статья Селесте не открыла. По правде говоря, она могла бы написать такую статью и сама. В частности, Селеста знала, что девочки с расстройствами аутистического спектра вели себя иначе, нежели их ровесники-мальчики, и это затрудняло диагностику для врачей, как правило, лучше знакомых с симптоматикой аутизма у представителей мужского пола.
Именно этот факт заставлял Селесту временами злиться на всех и вся – на докторов, на медицинское сообщество, даже на притеснение и унижение женщин в истории человечества в целом. Иногда, чувствуя себя особенно несчастной, Селеста винила даже Луи, хотя он не имел никакого отношения к медицинскому сообществу, пренебрегавшему здоровьем женщин.
Селеста остановилась. Алабама, тяжело дыша, застыла рядом. На мгновение зрелище, открывшееся им, оставило подруг без слов. Они подошли к передней двери зала с термальным источником – двум высоким полотнам отражающего стекла, обрамленным стальными балками и камнем. Взгляды обеих дружно устремились дальше – к бассейну с пышущей паром водой у кромки пешеходной дорожки. Вода была голубой, но не такой голубой, как когда-либо видела Селеста. Она была почти бирюзовой. В точности такого же цвета, как на фотографиях на сайте.
Створки двери распахнулись, и перед ними возникла семейная пара с мокрыми волосами; вслед за супругами из зала вылетела трель неземных колокольчиков. Селеста вновь подумала о женщине в белом халате. Пожалуй, она выглядела не столько сексуальной, сколько расслабленной после оргазма.
Что-то теплое прижалось к ладони Селесты. Скосив глаза вниз, она увидела кисть Алабамы, скользнувшую к ней.
– Это выглядит потрясающе, – тихо проговорила подруга, сжав руку Селесты. – Спасибо, что привезла меня сюда, Си-Си.
Эти слова не были извинением, но Селеста восприняла их как просьбу о прощении. Потому что для себя давно решила: извиняться можно и так
