Айлин вздохнула, понимая, что уговоры бесполезны, а давление на упрямца лишь усугубит и без того непростое его положение. Он должен сам все понять. И должен сам отпустить девушку.
- Пойдем домой, Ренард. Хоть несколько часов поспать еще успеешь.
- Пойдем. Только пару слов Милошу скажу, ладно?
Он помог матери подняться и направился к стоящему неподалеку другу.
- Милош, мне помощь твоя нужна.
- Я слушаю Вас.
- Ты хоть поспал немного?
- Ну, - развел руками паренек. – Ренард, говорите, я же знаю, что по пустякам Вы не станете меня просить.
- Это не пустяки. Милош, надо остановить Терезу.
- Поясните?
- Я опасаюсь, что завтра она будет в городе. Тереза обещала остаться в деревне, но что-то подсказывает мне, что она соврала. Она не должна меня увидеть, понимаешь? Я прошу тебя, выручай!
- Но что я могу сделать? Если ее не убедили Вы, то как это сделаю я?!
- Не надо никого убеждать. Милош, нужно проследить за ней, и если она надумает сунуться в город... Делай, что хочешь – укради, свяжи, запри где-нибудь, – но не пускай! Я сам потом с ней разберусь, но увидеть меня завтра она не должна.
- Ренард, как Вы себе это представляете? Я же даже не знаю, как она выглядит!
- Милош, ты же умный парень, придумай что-нибудь. Дом ее ты знаешь, путать ее не с кем – она единственная дочь. Дочь от матери отличишь? Дождись утра и проследи, чтоб она дома осталась.
- Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.
- Тогда ступай. Милош, вовек не забуду, спасибо тебе!
Глава 10
Июльское жаркое солнце проснулось рано. Оно потянулось спросонья, расправило лучики и потянулось к покатым крышам домов, раскрашивая спящий город золотыми красками. Пощекотало изумрудную зелень, заискрившись в капельках росы, заглянуло в открытые окна. Не обошло вниманием и шероховатые стены белоснежного дворца – пробралось сквозь густую листву деревьев и ласково коснулось щеки молодого хмурого мужчины.
Ренард так и не ложился: всю ночь простоял на балконе – слушал пение сверчков и ждал ненавистного рассвета.
Церемонию было решено провести в небольшом парке, в старинном соборе, от которого кроме стен и тяжелых, скрипучих ворот уже и не осталось ничего – это Генри пошел навстречу сыну. Родители Эмелин, не меньше Ренарда не желающей этой свадьбы, идею поддержали. Целый месяц армия слуг до блеска вычищала поросший мхом камень, резные настенные плиты из красного дерева и некогда золотые вставки, уходящие под самый потолок; смазывали массивную дверь, шлифовали решетки и меняли огромные витражные стекла. И вот, просторный зал готов к священнодействию – сверкает весь, будто сам невеста! Запах ладана и воска смешался со сладким ароматом многочисленных цветов, проложивших дорожку к солее, на которой уже ждет своего часа аналой со Священным Писанием.
Ренард приехал рано, один, сбежав от своей свиты, чтоб только добраться до места прежде, чем площадь рядом с собором наполнится шумным людом. Наслаждаясь рассветной тишиной, он бродил по шелестящему листвой парку, долго всматривался в ледяную воду журчащих фонтанов, слушал пение птиц-невидимок и все думал, думал, думал...
- Ренард! – запыхавшийся голос заставил его обернуться.
- Милош? Говори! – от волнения голос пока еще принца дрогнул.
Милош опустил глаза и покачал головой.
- В смысле?! Милош, не молчи. Где Тереза?
- Тереза не ночевала дома. Она с подружками еще вчера вечером отправилась в город.
- Как в город?! Проклятье! Да что ж за упрямая девчонка, а!
Сердце заколотилось с немыслимой силой, капельки пота выступили на спине – взять себя в руки стоило немалых сил.
- Милош, что мне делать? – обреченно выдохнул Ренард, уже прекрасно понимая, что сделать он ничего с этим не сможет – Тереза придет, Тереза увидит его, Тереза его проклянет.
- Не мне Вам советовать, Ваше Высочество. И все же Вам нужно смириться. Найти девушку в городе нереально. Ренард, но она бы все равно узнала. Не явилась бы сама – наверняка поняла бы из рассказов. Поверьте, в ближайшие дни все только и будут говорить об этой свадьбе. Ей бы в красках расписали каждый шов на Вашем камзоле, и если она не глупа, то сопоставить описание нового короля с его именем ей бы не составило труда. Просто теперь Вам не придется ничего ей объяснять, все решится само собой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Милош, нет! Я не могу так!
- У Вас нет выбора, Ренард. Смиритесь. У Вас начинается новая жизнь, девушка – остается в прошлой.
- Она не готова к этому. А я не хочу причинять ей боль.
- А Вы уверены, что ей будет больно? Знаете ли, не каждой крестьянке выпадает шанс так сдружиться с самим принцем, без пяти минут королем! Как знать, может, для нее это станет поводом для гордости… Еще хвастаться перед подружками будет!
- Милош, ну что ты несешь? – отмахнулся Ренард, впрочем, беззлобно. – Тереза не такая. Бедная моя малышка…
- Ренард, это должно было случиться.
Да, это должно было случиться. И случилось.
Уже через час пестрая шумная толпа наводнила парк. Люди ждали появления принца и принцессы-иноземки, но не дождались: под разочарованный гул глашатай объявил, что Ренард уже внутри собора, да и Эмелин они увидят чуть позже, уже королевой – с минуты на минуту ее должны были ввести в собор через черный вход, минуя любопытные лица горожан. На брачной церемонии – только новобрачные, их родители и священник; на коронацию – лишь избранные, самые близкие Королевской Семье люди. Таков уговор.
Священник готовился к обряду, Ренард равнодушно изучал завитушки на стенах, даже думать боясь о том, что там, за тяжелой дверью, где-то в разномастной толпе томится сейчас в ожидании малышка Тереза. А может быть, подозрения уже закрались в ее душу… Даже сквозь наглухо закрытые двери Рекнард слышал собственное имя, плывущее по неудержимым волнам людской молвы.
Скрип двери и приглушенные голоса развеяли его мысли – родители давали дочери последние наставления. Дверь захлопнулась, и светлое облачко прошелестело по старому камню, чуть склонилось в поклоне перед Ренардом и заняло свое место. Ренард ответил легким кивком и тут же повернулся лицом к священнику. Назад дороги нет.
Горячий воск венчальной свечи капал на руку, а Ренард не обращал на него никакого внимания, точно так же, как и на монотонную речь архиепископа, и на стоящую рядом девушку. Он не видел ее. Да и не хотел видеть. Он смотрел на дрожащее пламя свечи, а видел вчерашний костер, чувствовал его горячее дыхание и холодную кожу Терезы. Ощущал шлепок на щеке и последующее за ним прикосновение любимой... Где взять силы, чтобы сдержаться, вытерпеть и не сбежать отсюда прямо сейчас?! К ней…
Эмелин стояла с ним рядом и боялась пошевелиться. Опустила глаза и благодарно радовалась покрову, скрывающему бледное лицо, – он дарил хоть и эфемерное, иллюзорное, но все-таки ощущение защищенности от холода, исходящего от того, кто скоро станет ее мужем. А еще там можно спрятать слезы, тихие и неотвратимые.
Похоже, никому из брачующихся нет дела до бубнящего священника.
- Вы можете поцеловать жену, Ваше Высочество, - заявил довольный архиепископ так неожиданно, а Ренард растерянно смотрел на него и никак не мог уловить смысл сказанных слов. - Ваше Высочество! – шепнул священник, взглядом кивая на девушку.
- Да, - растерянно кивнуло «Высочество», оборачиваясь к новоявленной супруге.
Чуть дрожащей рукой Ренард поддел воздушную ткань, открывая миру бледное личико перепуганной жены-северянки. Довольно милое – отец не обманул. Равнодушный взгляд окинул пшеничные локоны наверняка мягких волос, гладкий лоб, пушистые дрожащие ресницы, из-под которых едва заметно засияла мокрая дорожка – слеза не удержалась и скатилась по щеке новоявленной жены, крошечным алмазом застыв на подбородке. Она не смеет глаз поднять на мужа. Вся сжалась, как дышать, наверно, позабыла.
Но вот угрюмый муж склоняется к лицу, она слышит чужое дыхание, и сердечко замирает в ожидании – ее впервые целует мужчина. Она столько раз представляла себе этот миг, устав плакать… Ей все представлялось, что рядом окажется волшебник, что единственным взглядом, одним прикосновением развеет все девичьи страхи и сомнения… И миг настал. Ренард на секунду замялся, а потом едва коснулся ее губ, да так быстро, что ни он, ни она и понять ничего не успели. Отпрянул от нее. Ну что ж, формальности соблюдены, а дальше – будь что будет.
