…в одном между нами не будет разногласий. Я выступаю перед собранием выпускников, тех, кто когда-то были студентами, и мы должны с сожалением признаться друг перед другом, что великие дни Гарварда миновали. Великие дни всех университетов мира прошли. Сорок лет тому назад золотой век воссиял над миром. Его начало совпало с появлением в Кембридже старейших из тех, кто присутствует здесь сегодня. В то время жизнь была интереснее, чем когда-либо прежде: мужчины были дерзкими и веселыми, дружба – прочной и бескорыстной, а мир представлялся сочной устрицей, и оставалось только раскрыть ее створки, чтобы насладиться нежным содержимым. И пусть какой-нибудь новый Гиббон объяснит, как начался упадок, – тема эта слишком болезненна для тех, кто пережил его. Достаточно сказать, что куда-то исчезла атмосфера блеска и праздника и наступили сумерки богов. И те немногие, кто дожил до нашего времени, уподобились Фальстафу – толстые и постаревшие, они по крайней мере сохранили лохмотья некогда роскошных одежд, и их роль – опровергать сомнения неверующих и служить доказательством существования эпохи, к которой они когда-то принадлежали. Я уверен, что сегодня здесь нет никого, кто несмотря на весь свой оптимизм осмелился бы отрицать, что все, происходившее после окончания нашего студенчества, представляло собой печальнейший упадок цивилизации.
Несмотря на то, что время, наступившее после окончания их студенческой жизни, ощущалось бывшими выпускниками как время упадка (кстати, все, что нам известно об этом периоде, опровергает это представление), выпускники горят желанием укрепить связи между родителями и детьми через приобретение одинакового опыта в одном и том же учебном заведении.
Разумеется, обучаясь там, где учились ваши родители, вы приобретаете определенные преимущества – становитесь «наследником». Ощущения традиционности и преемственности – чувства благородные; они заставляют нас жить в соответствии с высокими стандартами. С другой стороны, проявление независимости также может принести свои плоды: вы лучше, чем кто-либо другой, понимаете, что необходимо именно вам. Возможно, наступил момент, когда вам нужно выйти из-под родительской опеки.
Тот факт, что вы разрываетесь между Гарвардом, Брауном и Хэйверфордом, может свидетельствовать о том, что вы запутались. Откровенно говоря, различия между Гарвардом и Брауном относительно невелики, а вот от Хэйверфорда они отличаются более значительно. Вы можете получить великолепное образование в любом их этих учебных заведений, но прежде чем сделать выбор, вы должны внимательно проанализировать, каков тип каждого из колледжей и что каждый из них может предложить. Я просто не в состоянии обсуждать преимущества и недостатки всех типов колледжей; существует слишком много их разновидностей, а мой опыт слишком ограничен, да и преодолеть собственные предубеждения может оказаться не так-то легко. Я, например, не разделяю популярное мнение, что небольшая группа – это всегда прекрасно. Студенты часто жалуются на обезличенность больших групп. Тогда я спрашиваю у них: а есть ли что-нибудь хуже, чем маленькая группа, в которой преподавание ведется плохо? Я очень хорошо знаю тот тип учебного заведения, который называется университетским колледжем (к их числу принадлежат и Гарвард, и Браун), и постараюсь объяснить, каковы его характерные особенности. Косвенным образом вы получите некоторое представление и о других типах колледжей.
В действительности точного определения университетского колледжа не существует. В самом общем виде я собираюсь говорить просто о той части университетской структуры, которая предлагает общее университетское образование (undergraduate) и гарантирует получение степени бакалавра. Таким образом, университетский колледж – это часть общего целого, университета, в состав которого входят также школы завершающего образования (graduate) (= аспирантура) и профессиональные школы. Гарвард, к примеру, предлагает законченное профессиональное образование в сферах бизнеса, права, медицины, стоматологии, санитарии, теологии, государственного управления, архитектуры и образования. Кроме того, высшая школа гуманитарных и естественных наук готовит исследователей по всем традиционным академическим дисциплинам – от антропологии до языкознания. Лишь около трети наших студентов – это младшекурсники (6,5 тыс. из 17 тыс.). Младшекурсники требуют к себе больше внимания, чем все остальные студенты вместе взятые, а их лидеры любят производить впечатление, что они говорят от имени всех. На мой взгляд, это вполне понятно: у них больше времени на всевозможные выходки, политику, шумные демонстрации и тому подобное – т. е. на деятельность, направленную вовне и привлекающую внимание тех, кто учился здесь прежде. Далее, у американцев существует странная традиция игнорировать те связи, которые формируются в процессе получения завершающего образования. Истинный сын (истинная дочь) Гарварда – тот, кто учился на младших курсах. Диплом о получении завершающего образования в лучшем случае обеспечивает статус «дальнего родственника» (разумеется, исключая периоды проведения кампаний по сбору средств для университета). В такие моменты мы все – одна счастливая семья.
Наличие в составе студентов одной трети младшекурсников – картина, типичная для крупных частных университетов (в государственных университетах доля профессиональных школ еще выше.) Имеются также небольшие университеты, в которых профессиональные школы занимают меньше места, а доля младшекурсников в составе студентов – относительно выше (в первую очередь здесь вспоминаются Принстон, Дартмут и некоторые другие университеты). В целом можно утверждать, что в рамках университета сосуществуют завершающее, профессиональное и общее образование и что обычно студенты колледжей составляют меньшую часть от числа всех студентов. Так обстоит дело в Гарварде, Брауне и Университете Алабамы. А вот в Хэйверфорде все по-другому: там основная задача преподавателей – дать образование, достаточное для получения первой научной степени (см. примеч. 3).
Все эти различия вовсе не тривиальны. Университеты – это обычно большие учреждения, с напряженным ритмом жизни, тяготеющие чаще всего к городам (см. примеч. 4). Студенты университета могут сильно различаться по возрасту – от восемнадцатилетних первокурсников до вполне солидных людей, после многих лет «плавания в бурном житейском море» вернувшихся сюда для получения профессионального образования. Профессиональный состав также весьма разнообразен: врачи, юристы и архитекторы соседствуют здесь с учеными, экономистами и философами. Поскольку такого явления, как некий усредненный (неуниверситетский) колледж, в природе не существует, идеализированное представление американцев о школе такого типа весьма и весьма далеко отстоит от реальной суеты и сутолоки городской жизни. Мы склонны рисовать себе картину хорошо ухоженного сада, в котором пребывают молодые люди в возрасте от 18 до 22 лет в окружении должного количества мудрых наставников. Конечно же, это всего лишь стереотипное представление – не больше и не меньше.
Внешние факторы могут приводить к появлению значительных различий, однако гораздо более важную роль играют различия интеллектуальные. Большинство аспирантских программ никоим образом не затрагивает студентов-младшекурсников. Профессиональное образование самодостаточно и полностью замкнуто внутри самого себя. Наличие или отсутствие юридической, предпринимательской или медицинской школы едва ли каким-то образом оказывается заметным для студентов университетского колледжа. Что имеет очень большое значение, так это необходимость или хотя бы возможность существования в рамках университета высшей школы гуманитарных и естественных наук – того самого полигона, на котором проходят выучку будущие поколения исследователей. Вот это имеет очень далеко идущие последствия для всех заинтересованных лиц.
Сравним условия, в которых находится преподаватель или профессор университетского колледжа и учебного заведения, которое я назвал бы независимым колледжем. (Сопоставляться будут некие идеальные объекты.) При выборе преподавателя независимого колледжа очень большое внимание уделяется его педагогическим способностям. Такому учебному заведению нужен первоклассный лектор, способный научить, вдохновить и заинтересовать студентов младших курсов в ходе освоения вводных курсов и дисциплин средней сложности.
Совершенно очевидно, что лучшие независимые гуманитарные колледжи хотят иметь нечто большее, чем просто хороших лекторов. В последние два десятилетия исследовательские способности стали играть гораздо более важную роль в выборе преподавателей в тех учебных заведениях, которые Бертон Р. Кларк определил как «50 лучших гуманитарных колледжей», к числу которых, безусловно, относятся Хэйверфорд, Оберлин, Смит, Эрлхэм и Рид. Это отражает как положение, сложившееся на научном рынке труда, благодаря которому колледжи в последние годы смогли принять на работу новых преподавателей, не получивших университетской должности, так и признание того вклада, который вносят в общественную жизнь занятия наукой. Таким образом, предлагаемое мной различие маячит где-то на заднем плане, однако как воздействующий фактор, безусловно, остается значимым. По мнению Кларка, в ведущих исследовательских университетах 33 % преподавателей отводят научным исследованиям более 20 часов в неделю. В лучших колледжах это число составляет всего 5 %. В соответствующих университетах 49 % преподавателей «предпочитают исследовательскую деятельность» преподаванию; тогда как в колледжах 44 % «предпочитают преподавание» исследовательской деятельности (см. примеч. 5).
