По балкону прошёлся туда-сюда кто-то из братьев, поблёскивая сквозь окно тлеющим кончиком сигареты. Великий князь стукнул ему в стекло и знаком велел идти спать. Алексей, а может и Филипп, нехотя послушался, затушил сигарету – мигнул и погас алый огонёк, – и вскоре князь услышал, как хлопнула в соседней комнате балконная дверь.
– Спокойной ночи! – крикнул Краюхиным Иосиф Кириллович.
– И вам, ваше высочество! – в унисон отозвались близнецы.
После этого князь твёрдо велел себе ложиться, коротко помолившись, чтобы ночью ничего не случилось и завтрашний день тоже собою радовал. Уже засыпая, Великий князь почти наяву услышал размеренный, как метроном, голос Сифа: «Раз, два, три…»
Хорошо танцует мальчик, что бы ни говорил… Хорошо бы и Алёна это заметила.
А то её взгляды… Нет, не по себе князю было от этих взглядов, с которыми он ничего не мог поделать.
С этой мыслью князь и уснул.
Глава 2(8). Приветы
Враги атакуют в двух случаях:
а) когда вы готовы к атаке
б) когда вы не готовы к атаке
Из законов Мёрфи
Грязь с противным чавканьем норовит навечно захватить ноги и больше никуда не выпускать. Плывёшь в густом, тягучем воздухе, словно под водой, и надо двигаться быстрее, но это просто физически невозможно – как и вскинуть бесполезно повисший в руках автомат. Остаётся только срывать голос, гоня бойцов от укрытия к укрытию. Давайте, бегом, бегом, в темпе вальса, почему вы так тормозите, придурки? Где-то неподалёку визжит миномёт, и если замереть на открытом пространстве хоть на секунду, то…
В сон Заболотина-Забольского вкрался чей-то настырный голос, тревожащий дрёму и уговаривающий проснуться:
– Ваше высокородие, уже утро. Просыпайтесь! Просыпайтесь, к нав… Ох, Господи, кому я это говорю. Просыпайтесь, в общем!
– Куда-куда меня? Это ты, что ли, Сиф? – сонно спросил Заболотин, стараясь продрать глаза. Сон держал цепко и норовил утянуть в своё царство обратно.
– Кто ещё будет родного полковника к навке посылать… – пробормотал смущённый голос Сифа.
– Кто ещё в этом прямо признается, – Заболотин окончательно победил сон и сел на кровати. – Сколько времени?
– Без двадцати восемь, – Сиф, не менее остервенело протирая глаза, был сонный, мокрый после отчаянных попыток смыть с себя дрёму, но, в отличие от полковника, уже полностью одетый в форму.
– Без двадцати? Я лишних десять минут кошмары смотрел по твоей милости?!
– Вы проснулись, выключили будильник и заснули обратно, – объяснил Сиф виновато. – Насилу разбудил.
Заболотин, вздохнув-зевнув, встал, набросил рубашку и вышел в ванную, стараясь выбросить обрывки сна из головы. Но, как и любой военный кошмар, сон привязался крепко, его не прогнал даже ледяной душ в лицо.
Господи, как тяжело вырваться из липкой паутины, проснуться, забыть…
С трудом задвинув воспоминания на окраину сознания, Заболотин принялся сонно шататься по своей комнате, нехотя одеваясь в надоевшую «парадку». Когда-то он вообще плевал на всё и носил солдатскую кепку, не взирая на своё звание и события, но то была война. Здесь, в мирное время, такие капризы не рассматриваются, к сожалению…
– Надеюсь, его императорское высочество выспался не лучше меня, – мстительно изрёк полковник, когда они с Сифом сели пить чай. Правда, «пить чай» – это сильно сказано. Проглотить по чашке и быстрее к Великому князю.
Сиф, как назло, зевал и демонстративно тормозил, безмолвно укоряя Заболотина за лишние десять минут его сна. Чтобы отвлечься от желания шикнуть на не в меру обнаглевшего ординарца, полковник принялся вслух рассуждать, в чем плюсы и минусы СПС, одной рукой держа недопитую чашку, а второй застёгивая кобуру.
Сиф слушал молча и не встревал в монолог: по его мнению, там, где не мог помочь автомат, и СПС плохо спасал положение. Во всех же остальных случаях симпатии фельдфебеля были однозначно на стороне его любимого «внучка». На крайний случай он признавал СВД, но лишь на самый крайний. А во всём остальном – вплоть до украшения комнаты – однозначно «внучок». Философская композиция из пацифика и автомата – вот единственное, что позволил себе Сиф в своей комнате из «декоративных элементов»…
– Ну что, пошли. Без пяти восемь, – Заболотин обулся и решительно щёлкнул в коридоре выключателем, заметив ехидно: – Если бы не тормозил, обувался бы не в темноте.
– Да какая тут темнота, – лишь отмахнулся Сиф. – Так, лёгкая тень с замашками полумрака и манией величия.
– Манией величия? – переспросил Заболотин, которого изредка подобные ответы Сифа озадачивали.
– Эта тень, по вашему мнению, считает себя темнотой. А значит, у неё мания величия, – растолковал Сиф, зашнуровывая ботинки, но Заболотин всё равно не до конца понял, кто кого считает темнотой и что тут у кого с маниями.
– Тебя долго ждать? – спросил он, решив отложить психиатрический вопрос с тенью на потом.
– Я уже, идёмте, – Сиф подхватил свою фуражку, и Заболотин не успел открыть до конца дверь, как мальчик первым просочился мимо него.
– Вперёд батьки… – чуть слышно проворчал полковник, выходя следом. Сиф, кажется, не услышал – или просто как всегда промолчал.
В номере Великого князя уже собрались Краюхины и Алёна. Сам Иосиф Кириллович о чём-то оживлённо говорил в соседней комнате со своим секретарём. Попеременно доносился то его бодрый голос, то ровные укоризненный слова секретаря, то, изредка, тихий, сонный голос советника.
– Спорят о чем-то, вашбродь, – пожаловался Филипп Краюхин, потирая шрам на лице. – А мы сидим и ждём.
– Значит, сидим и ждём, – ничего лучше предложить Заболотин не мог, поэтому сел на диван, подвинув Краюхиных. Алёна устроилась с ногами в кресле, обняв колени, а Сиф, который почему-то избегал её взгляда, присел на стул у двери на балкон.
– Может, им напомнить, что уже восемь? – подняла голову Алёна через некоторое время. – У нас сегодня какая программа, кто знает?
– Культурно-развлекательная. Мы занимаемся непонятно чем, а Великий князь ведёт неофициальные разговоры с президентом. Ходили слухи про какую-то картинную галерею, – поделился знаниями Заболотин-Забольский.
Его внимательно выслушали, потом Алёна решительно встала и стукнула в открытую дверь в спальню.
– А? – запоздало откликнулся Иосиф Кириллович. – Уже ехать? Мы уже идём…
Алёна даже ничего не стала отвечать, просто вернулась в комнату и продолжила ждать в кресле.
Через минут пять Великий князь действительно спохватился и вышел, всплеснув руками, когда увидел, что все уже вовсю его ждут.
