Подошла Алёна, уловив каким-то чутьём, что речь идёт о новой машине, тоже оглядела «новинку» и удовлетворённо улыбнулась.
– Благодарю за всё, – решил закончить разговор Великий князь. – Надеюсь, следующей подобной встречи не выдастся, и поездка дальше пройдёт благополучно и спокойно.
– Мы тоже надеемся, – согласились «безопасники». – До свидания.
– До свидания, – истинно по-царски кивнул князь, ставя этим решительную жирную точку в разговоре. Когда они вновь остались одни, он повернулся к Алёне с доброй усмешкой: – Ну как тебе?
– Хороша машинка, – прицокнула языком девушка. – Мне нравится. Единственное, как я понимаю, придётся попрощаться с Эликом.
– Полагаю, да, – согласился Иосиф Кириллович. Прощание выдалось недолгим, и вскоре Элик уехал, помахав на прощание Алёне.
– Он..? – с будто ревнивой подозрительностью поинтересовался Великий князь. Алёна покраснела, хотя на смуглой коже этого было почти не видно.
– Мы с ним хорошо общались. О машинах, – убеждённо ответила она.
– Ну, а теперь ты будешь общаться с нами. Мы тебя не оставим тут болтаться в одиночестве, – твёрдо решил князь, всем своим видом показывая, что не намерен выслушивать никакие возражения. Хоть от Алёны, хоть от самого президента Забола, который, судя по тому, как «рядовые люди безопасности» во дворе зашевелились, как раз подъезжал, хоть от какого-нибудь индийского раджи до кучи.
– Как скажете, ваше высочество, – смиренно опустила глаза Алёна. Только, кажется, она была не так уж и против.
Как бы то ни было, Великий князь со всем своим сопровождением так и остался на крыльце Галереи, поджидая президента. Во двор въехали две машины, и негромкая, но, с точки зрения Заболотина, мерзкая сирена, издав прощальный вой, стихла. Полковник вздохнул и потёр уши.
Из машин высыпали «лица сопровождения», затем из центральной выбрался и сам глава государства в бежевом костюме и с белым портфелем под мышкой. Не то чтобы президент боялся за жизнь – ему по статусу было положено. Особенно сегодня.
За спиной Заболотина Сиф не удержался от комментария:
– Сирена есть. Белый халат и белый портфель есть. Не хватает только красного креста и градусника, – но узрев перед своим носом кулак полковника, юный офицер поспешно заткнулся.
– Доброе утро, – обменялись рукопожатиями президент и князь, и глава Забола, улыбаясь, предложил, обращаясь ко всей делегации:
– Давайте пройдём внутрь и полюбуемся живописью! – затем он чуть повернулся к Великому князю и дополнил с короткой улыбкой в пышные усы: – И поговорим негромко… о некоторых вещах.
– С удовольствием, – согласился Иосиф Кириллович. – А что за живопись будет сегодня радовать наш взор?
– О, два дня назад здесь была открыта выставка, посвящённая, – тут президент слегка запнулся, но прежним спокойным и самую капельку восторженным – гость всё-таки немалого ранга, тут надо еле заметно восторгаться – голосом продолжил: – близящемуся Дню Победы, а также всем военным конфликтам конца двадцатого века, и, разумеется, нашей, я имею в виду, Забол-Выринейской войне, потому как зимой посвящённая её годовщине выставка пройти не смогла по техническим причинам.
Заболотин обернулся к воспитаннику, но тот старательно удерживал на лице невозмутимое и доброжелательное выражение. Только губы чуть шевелились, словно он про себя посылал президента по очень далёкому болотному адресу.
Заметив взгляд командира, Сиф поднял на него глаза, прислушался к чему-то и уведомил:
– А «серенькие» в упор никого не нашли. Ждут расшифровки с дорожных видеокамер, но пока безрезультатно всё.
Заболотин развёл руками: если уж не везёт – так во всём.
… За милым пустячным разговором гость и президент с изрядно пополнившимся охраной и секретарями сопровождением вошли в холл галереи. Тут же будто из воздуха соткались первые, пока робкие репортёры. Заболотин с усмешкой позволил Сифу ловко просочиться вглубь «эскорта», подальше от фотоаппаратов и видеокамер, укрывшись от их назойливого внимания за Алексеем Краюхиным.
– Не любишь их? – подмигнул Краюха, на секунду отвлекаясь от своей крайне важной обязанности: сверлить суровым взглядом толпу.
– Не люблю, – подтвердил Сиф, чувствуя себя между бывшим снайпером и Заболотиным в полной безопасности, почти как под прикрытием «вертушек». – Не прощу… тех.
– Но ведь эти – не те, – Алексей знал, о чём говорит Сиф. – И общего не имеют с… ними.
– Мне всё равно.
Заболотин вполуха прислушивался к этому тихому разговору, всё равно он был интереснее сугубо дипломатических словоизлияний президента. Полковник не хуже Краюхи знал, в чём дело, и откуда взялась такая жгучая нелюбовь Сифа к служителям журнальных культов, и мог лишь посочувствовать юному фельдфебелю. Но Сиф сочувствие переваривал обычно плохо, так что оно осталось при Заболотине невостребованным.
А история та была обыденна для войны. Подобные ей случались всегда. Стоило оказаться слишком близко к столице, где жизнь, вопреки всему, ещё сохранилась, как слетались суетливые репортёры самых разных стран…
21 сентября 2006 года. Забол, город Дикей Горьевской области
Оставляет тело горячка боя, становится зябко и хочется рухнуть на землю – прямо так, в грязь… А теперь ещё придётся про репортёров думать. Да-да, формально они не имеют к Заболотину ни малейшего отношения. Вон, таскается неподалёку от всей этой толпы офицерик лет двадцати двух со знаками различия подпоручика – кислый, как недозрелая слива, и озирающийся с видом пастушьей собаки. Раз, два, три, четыре… Все на месте? Никто не забрёл куда-то не туда с чем-то не тем? Четыре, три, два, один… а где вон тот-то? А, вот он…
Подпоручика жалко – голос у него такой замученный, а во взгляде такая немая тоска, что всё ясно без слов. Тяжело быть пастушьей собакой в толпе далеко не… военных людей. Где-то там ещё один офицер пресс-службы, постарше в обоих смыслах – тоже бдит, но кто сказал, что от этого легче?..
И волей-неволей всех вокруг, прямо с этого подпоручика начиная, относишь к своим «подопечным». Неистребима привычка отвечать за всё, что видишь, не споря с доводами рассудка – просто их игнорируя. Даже если это грозит тебе дополнительной головной болью, как в данном случае.
… Да, это приятно – встретить товарища по далёкой, давней учёбе, но что-то с балансом хороших и плохих «приветов» от судьбы не то. Весы фортуны явно нуждаются в калибровке.
Увы, фортуне не до твоих рассуждений.
– Жорик, спокойнее, – Вадим Кром тоже проводил корреспондентов взглядом. – Вот те крест, не я это затеял. Они сами за нами увязались с этим подпоручиком… Козицыным.
