Джефферсон поднял на нее взгляд, и она осознала, что по-прежнему стоит на месте, присматриваясь к человеку, который успокаивал ее прошлой ночью.
«Да, эту шишку у тебя на лбу нельзя оставить без внимания. И я бы с радостью закончила то, что начала. Наклонилась к тебе, прикоснулась к ней и сделала так, чтобы боль ушла. Так же, как сделал ты прошлой ночью. Но ему, видимо, меньше всего хотелось, чтобы кто-то унял эту боль».
Энжи вспомнила о маленьком потерянном мальчугане, которого видела на фотографии в гостиной, и подумала, что боль от удара ничто по сравнению с той, другой, мучившей его болью.
К счастью, она держала список продуктов, не пришлось искать объяснений.
– Вы спрашивали, что мне еще нужно. Мне нужно вот это. Возьмите.
Стараясь не чувствовать себя как кошка на раскаленной крыше под его нетерпеливым взглядом, Энжи положила перед ним список. Джефферсон стал внимательно его изучать.
– О господи, мы собираемся снабдить продуктами целый полк?
– На самом деле это самое необходимое.
Он снова бросил взгляд на список, впился в нее холодными серыми глазами.
– Кумин – это самое необходимое?
– Это же специя! У вас нет никаких специй.
– Возможно, но я сомневаюсь, что в Энслоу найдется подобная экзотика. Здесь нет больших супермаркетов. Только один семейный продуктовый магазинчик.
– Это не экзотика.
Господи! Зачем она так разгорячилась из-за какой-то специи? Да еще и покраснела.
– Возможно. И тем не менее я не собираюсь его покупать. – И Джефферсон зачеркнул кумин.
– Я добавляю его в домашнее гуакамоле и готовлю очень вкусные буррито. Попробуете и больше никогда не захотите есть полуфабрикаты. – Ей хотелось заставить его снова внести кумин в список и отвлечь от нелепой детской реакции.
– Вот этим-то и плохи разные модернизации. Они заставляют разочароваться в том, что раньше вас устраивало.
– Если иметь в виду магазинные буррито, это пойдет вам на пользу.
Джефферсону хотелось напомнить, что она не его мать. Но он опять уткнулся в список.
– Я понятия не имею, где все это брать. Кукурузный крахмал. Где его искать? В овощном отделе или там, где продают средства для стирки? – Энжи сжала губы, чтобы не рассмеяться. – Неужели какая-то ерунда под названием «кукурузный крахмал» считается предметом первой необходимости? Я вообще не люблю накрахмаленные рубашки. Это что-то из времен моего дедушки. – Он вычеркнул из списка еще один пункт.
– Он нужен как загуститель для соусов, а не для стирки, – возразила она, но Джефферсон, похоже, не слушал.
– Мороженое с темным шоколадом? А с обычным не подойдет?
Дни стояли жаркие, и Энжи намеревалась готовить на десерт холодный кофе мокко. По правде сказать, это входило в ее план сделать Джефферсона счастливым. Однако очевидно, осчастливить его – дело непростое. Следовало признать, что она поставила перед собой невыполнимую задачу. Да и то, если считать, что осчастливить кого-то означает просто дать ему кофе мокко в жаркий день.
Глава 8
– Мороженое можно считать не самым необходимым, – неохотно отступая, признала Энжи.
– Хорошо. – Джефферсон с преувеличенной решимостью вычеркнул его из списка. – Даже если бы я покупал мороженое, ни за что не взял бы шоколадное.
– А какое?
О человеке можно сказать довольно много, если знать, какое мороженое он любит. Джефферсон бросил на нее такой взгляд, будто вопрос относился к разряду глубоко личных, вроде того, какую форму трусов он предпочитает.
– Знаете, я предложил привезти кое-что из города, потому что у меня свои причины туда поехать. Но такой список! Чтобы это купить, надо блуждать по магазинам несколько часов. И все кончится тем, что вам придется послать на поиски сенбернара с бочонком бренди, прикрепленным к ошейнику. Бренди. – Джефферсон, прищурившись, заглянул в список и вычеркнул что-то еще. Энжи не сомневалась, что это кулинарный шерри. – Ненавижу ходить по магазинам.
– Это объясняет мороженое буррито на завтрак.
– Вот именно. Я останавливаюсь у магазина, захожу в отдел замороженных продуктов, нагружаю тележку и ухожу. На это уходит сорок три секунды.
– Ладно. Если вы такой большой фанат отдела заморозки, то должны, по крайней мере, хорошо знать, где лежит мороженое. – После этого ей надо было бы уйти, и все. Но она не уходила. – Почему вам не нравится ходить по магазинам?
– Эти люди знают меня с шестилетнего возраста. И имеют отвратительную привычку разводить ажиотаж при моем появлении. Вы не первая, кто считает, что я неправильно питаюсь. Все эти болтуны только и ждут, чтобы сунуть нос в мою тележку.
«Не все, – полагала Энжи. – Только женщины». Энслоу маленький городок, и с большой вероятностью Джефферсон считался здесь самым завидным женихом. И одновременно самым несчастным. Она отчетливо представляла, как они кудахчут вокруг него в супермаркете. И взяла себе на заметку. Не кудахтать. Не разводить ажиотаж. Он прав. Она ему не мать.
– Есть только один выход.
Энжи затаила дыхание. Что он сделает? Выбросит список в мусорную корзину или вообще предпочтет от нее избавиться?
Джефферсон нашел вариант, который даже не приходил ей в голову.
– Вам придется поехать и купить все самой. – Ее обрадовал такой неожиданный поворот событий. – Вы отправитесь в супермаркет, а я займусь своими делами.
– Я вам нисколько не помешаю. – Это прозвучало как обещание.
– Да, надеюсь. – Джефферсон взглянул на часы. – Я смогу поехать не раньше половины пятого. Вас это устраивает?
– Боюсь, на ланч вам опять придется есть мороженое буррито.
– Вы так говорите, будто это какая-то гадость.
Выйдя из кабинета, она вспомнила, что он ездит в Энслоу на катере. А она сказала, что это очень романтично, хотя сама никогда не плавала. Конечно, ничего удивительного, что с такими убогими представлениями о романтике жених сбежал от нее с девушкой, живущей на берегу моря в Таиланде! Ладно, если она не мать Джефферсона, то уж тем более не претендентка на его романтические чувства. К счастью для нее, как и для уставшего от кудахчущих над ним женщин Джефферсона, Энжи не питала иллюзий по этому поводу. Гарри, а вслед за ним Уинстон об этом позаботились.
Какое облегчение. Любые романтические чувства к боссу, в том числе и к поездкам с ним на катере, могли обернуться большими проблемами, пусть даже и на короткий срок.
И все же по какой-то дурацкой причине, несмотря на клятву никогда больше не заводить романов, Энжи не могла забыть его губы, касавшиеся ее щеки прошлой ночью. В течение дня она постаралась сделать как можно больше дел. К половине пятого вся посуда была вымыта, белье выстирано, кухня сияла чистотой.
