Читаем без скачивания Эсхато. Бешеные - Даниил Корнаков

Не произнося ни слова, врач понес его в свою хибару, передав керосиновую лампу девочке.

– Посвети мне, и пошли внутрь, расскажешь подробнее, что случилось.

Крик Саши разбудил и остальных жителей деревни, поскольку маленькие самодельные хибарки стояли почти вплотную друг к другу. Всего их было двадцать две штуки, и сделаны они в основном из дерева и металла. Размеры жилищ были небольшими, высота – не больше пары метров, но этого хватало вполне достаточно, чтобы комфортно передвигаться внутри. Некоторые из жильцов даже умудрялись сделать некое подобие крыльца: они размещали на нем самодельные стулья и иногда сидели молча, рассматривая все вокруг, – в основном это были старики, коих, впрочем, осталось в деревни совсем мало.

Всего жителей в деревушке было тридцать пять человек: два младенца, четыре ребёнка постарше, два подростка (одним из которых была Саша), двадцать четыре взрослых и три старика. Каждый, за исключением младенцев, вносил свой вклад в жизнь деревни и старался поддерживать ее существование всеми силами. Денис, был единственным врачом. Другие готовили пищу, которую приносили охотники. На долю Саши с отцом выпала роль «стервятников» и разведчиков одновременно – они исследовали местность вокруг, с каждым разом заходя все дальше и дальше в поисках чего-либо ценного.

Позади Саши появился Адам, тринадцатилетний юноша с короткой стрижкой и удивительно яркими серыми глазами. Он выглядел куда старше своего возраста, чем очень гордился.

– Саш, что произошло? – взволнованно спросил Адам, но ответа не последовало. Бедная девушка была так испугана, что не отрывала взгляда от отца, который, казалось, уже был мертв. Она опасалась худшего, сердце ныло, а ладони невольно сжались в кулаки и дрожали, словно от лютого холода.

Денис положил раненого на свою кровать, которая представляла собой большой мешок с травой, листьями и соломой внутри. Алексей тяжело вздыхал и смотрел вверх, что-то бормоча. Капли крови стекали на деревянный пол, образуя лужицу.

Доктор направился в сторону шкафчика, открыл его: послышался лязг чего-то металлического.

– Сашка, посвети мне, – обратился доктор к девочке, но Саша словно окаменела, не сводя глаз с отца, борющегося за жизнь.

– Саша! – более громко и настойчиво крикнул доктор, обернувшись к девушке, но инициативу взял на себя Адам; он перехватил лампу из рук девушки и осветил руки доктора.

В открытой двери показалось еще несколько лиц, с тревожным любопытством рассматривающих, что происходит внутри. Один из них, староста деревни по имени Виктор, шагнул в хибару отчего внутри стало еще теснее. Виктор был высоким мужчиной сорока пяти лет с густой черной бородой, в которой уже начала появляться редкая седина. Глаза этого человека выглядели постоянно усталыми и измученными, а излишняя худоба делала его похожим на старика, и, лишь только поговорив с ним хоть немного, можно было понять, что мыслит он и говорит вовсе не как старик.

Виктор Гордон был местным вожаком и основателем этого поселения. Именно ему удалось организовать здешнюю жизнь, все ее правила и обычаи, которые, к сожалению, в последнее время слишком часто нарушались по причине того, что он, если можно так выразиться, потерял хватку, а вместе с ней – и безоговорочное доверие жителей, которое было у него на этапе основания деревни. Когда к дому Дениса начала подступать любопытная толпа из десятка людей, сон которых был нарушен криками Сашы, Виктор вежливо попросил их уйти, поймав на себе несколько откровенно недовольных взглядов.

Но жители все же разошлись по своим домам, а Виктор еще раз понял для себя, что уже недолго ему быть здесь старостой.

Наконец металлический перезвон прекратился, доктор достал нужный инструмент – ножницы. Жестом он велел Адаму светить на раненого, взял самодельный стул и сел возле тела.

– Расскажи, что произошло, – сказал Денис и аккуратно начал разрезать жгут, наложенный Сашей. Девушка почувствовала, что хочет остановить его: она боялась, что, как только жгут слетит, кровь хлынет потоком, разольется по всей комнате, и тогда ее отцу точно придет конец. Рука Виктора мягко сжала ее плечо и заставила наконец оторвать взгляд от отца.

– Что случилось? – повторил вопрос Виктор.

– Волки, двое. – голос Саши дрожал, она почти плакала. – Один набросился на папу, но он закрыл лицо рукой и… Я пыталась помочь ему, но другой кинулся на меня, мне пришлось отбиваться, пока…

Наконец Саша не выдержала и расплакалась на виду у всех, упав на колени. Она спрятала лицо в ладонях и плакала так горько, что даже и не помнила, плакала ли она так вообще когда-нибудь. Адам дернулся было в ее сторону, но вспомнил, что в его руке была керосиновая лампа – единственный источник света в этой крохотной хибаре.

– Волки, значит… – со вздохом произнес доктор и отложил ножницы в сторону, разделавшись с перевязкой. Он посмотрел в глаза Виктора, а Виктор – прямо на него, и они без слов поняли, что хотели бы сказать друг другу в данную секунду. Веревку, служившую жгутом, Денис разрезал на несколько частей и положил на соседний стол, а вот куски светло-сиреневой окровавленной кофты полетели в мусор.

– Снова они, – голос Виктора дрожал от гнева. – Когда же они все передохнут.

Виктор нежно взял Сашу за плечи, поднял ее и прижал к груди.

– Саша, все будет хорошо. Денис Валерьевич поставит твоего отца на ноги, моргнуть не успеешь, – сказал Виктор, а затем перевел взгляд на доктора.

Никакого ответа он не получил. Самым красноречивым ответом была рука Алексея, что показалось из-под бинтов. Саша хотела повернуться к отцу, но Виктор ладонью прижал ее голову плотнее к себе. Кисть руки, – если ее еще можно было так называть, – приобрела черно-синий оттенок и своим цветом напоминала спелую сливу. Отчетливо была заметна кость, выпирающая вперед. Адам стоял возле доктора с лампой в поднятой руке, прикрывая рот и нос от ужасного, смрадного запаха гнили.

– Саша, Саш, я не должен был, не должен, – шептал отец еле слышно.

– Папа? – Саша освободилась от дружеских объятий Виктора и бросилась к отцу. Буквально на секунду она обратила свой взгляд на страшную рану, но тут же перевела его на лицо отца, который тяжело дышал и смотрел в потолок. Саша вынула красный платок из своего кармана и вытерла ему вспотевший лоб.

– Дина, Дина, Саша… Я виноват, не надо было, я виноват.

– Он бредит, – заключил доктор.

Слеза вытекла из его левого глаза, словно он видел какой-то грустный сон. Ее отец сейчас и вправду был словно во сне, разговаривая сам с собой и не понимая, что происходит вокруг.

– Папочка, я здесь, я с тобой, – говорила Саша, вытирая пот с лица