Похоже, братец — а с ним и Рэт — онемели от удивления.
— Вы что, не понимаете по-английски? Могу повторить на древнем языке: она останется здесь.
Чертыхнувшись, Рэт достал мобильный телефон и набрал номер.
Закончив короткий разговор, он убрал трубку и произнес:
— Фриц сейчас в городе и захватит доктора. Они будут здесь минут через двадцать.
Зет кивнул, не сводя глаз с лица Беллы. Как ему хотелось быть тем единственным, кто оказал бы ей первую помощь и облегчил страдания. Господи… как это должно быть больно.
Чувствуя спиной приближение Фури, он напрягся. Захотелось укрыть девушку от чужих глаз, загородить собственным телом. Этот непонятный инстинкт был таким сильным, что вампир еле сдержался, чтобы не вцепиться брату в горло.
Когда близнец опустился на колени, и его рука оказалась в опасной близости от Беллы, Зет оскалился и зарычал.
Фури отпрянул.
— Что с тобой?
«Она моя», — подумал Зетист.
Но в ту же минуту опомнился. Что за фигня с ним вообще происходит?
— Ей и без нас больно, — пробормотал он. — Не надо беспокоить лишний раз.
Хаверс прибыл через пятнадцать минут. Длинный, поджарый, с черным саквояжем, он выглядел настоящим профи. Но стоило ему подойти к Белле, как Зет вскочил на ноги, схватил доктора за горло и прижал к стене. Тот выпучил глаза и уронил саквояжик.
Рэт скрипнул зубами:
— Этого еще не хватало…
Зетист почувствовал, как сзади его обхватили сильные руки, но даже не обернулся и продолжал сверлить свою жертву взглядом.
— Значит, так: ты будешь обращаться с ней лучше, чем со своей родней. Только попробуй сделать ей больно: порву на части.
Хаверс трясся всем телом, не в силах выдавить из себя ни звука.
Фури дернул еще раз, безуспешно пытаясь оттащить брата.
— Зет, прекрати…
— Отвали, — отрезал тот. — Ты усвоил, доктор?
— К-конечно, сэр…
Когда вампир ослабил хватку, Хаверс откашлялся и поправил бабочку. Потом неожиданно нахмурился.
— Сэр, вы ранены? У вас нога в крови.
— Забудь обо мне, беспокойся о ней. Вперед!
Тот кивнул и, подхватив саквояж, направился к тюфяку. Когда он опустился на колени рядом с Беллой, Зет мысленным приказом зажег в комнате свет.
Резкий вздох интеллигентного Хаверса был равен тысяче проклятий. Он прошептал себе под нос на древнем языке:
— Такое сотворить с женщиной. Святые небеса…
— Ты можешь убрать эти швы? — спросил Зетист, нависая, как грозное облако.
— Сначала посмотрю, нет ли других серьезных травм.
Хаверс открыл саквояж, вытащил стетоскоп, прибор для измерения давления и фонарик. Он послушал сердце и легкие, осмотрел уши, нос, измерил давление. Стоило ему приподнять ее голову, чтобы заглянуть в рот, как девушка дернулась и начала вырываться.
Зетист не успел накинуться на доктора: железная рука Фури обхватила его за пояс и оттянула назад.
— Ты же сам видишь: он ей больно не делает.
Прикосновение чужих рук было невыносимо, Зет попытался вырваться. Но близнец прирос как пиявка. Наверное, это было правильно. Зет чувствовал, что вот-вот взорвется, но соваться доктору под руку определенно не стоило. Стоило разоружиться.
Очевидно, Фури подумал о том же. Он вытащил кинжалы Зета из нагрудных ножен и отдал Рэту. Потом забрал пушки.
Хаверс с облегчением расправил плечи.
— Она в более-менее приличном состоянии. Я введу легкое обезболивающее, чтобы спокойно продолжить осмотр. Хорошо?
Дождавшись кивка Зета, врач сделал укол и, когда мышцы Беллы расслабились, взял ножницы, чтобы разрезать окровавленную ночную рубашку.
Стоило ему немного задрать подол, как на Зета накатил приступ гнева.
— Стой!
Доктор инстинктивно вжал голову в плечи и прикрылся руками, но Зет лишь уставился на Фури, а потом на Рэта.
— Не вздумайте смотреть. Закройте глаза или отвернитесь.
Оба молча смерили его взглядами, потом Рэт повернулся спиной, а Фури, не ослабив хватки, прикрыл веки.
Зетист вперил взгляд в доктора.
— Если ты собрался ее раздеть, то сначала прикрой чем-нибудь.
— Чем?
— Хотя бы полотенцем.
— Я принесу, — вызвался Рэт.
Вернувшись из ванной, он снова встал лицом к двери.
Хаверс накрыл девушку полотенцем и надрезал ночную рубашку с одного бока. Прежде чем продолжить, поднял глаза.
— Я должен осмотреть ее всю целиком и ощупать живот.
— Зачем?
— Пальпировать внутренние органы, проверить, нет ли отеков или опухолей.
— Валяй.
Хаверс откинул полотенце…
Зет качнулся, опершись на близнеца.
— Ох… налла. Господи Иисусе… — прохрипел он.
На животе темнели кровавые царапины, похожие на печатные буквы. Какая-то надпись на английском. И хотя он не умел читать, сердце сжалось от страшного предчувствия.
— Что там написано?
Хаверс откашлялся.
— Имя. Дэвид.
— Вырезал на теле? Скотина… — прорычал Рэт.
Зет не дал ему договорить:
— Я убью его, задушу своими руками. Да поможет мне Бог…
Легко пробежав пальцами, Хаверс исследовал порезы.
— Смотрите, чтобы на них не попала соль, а то останутся шрамы.
— Да уж постараемся.
Кому, как не ему, знать это на собственной шкуре?
Хаверс прикрыл живот девушки полотенцем и приступил к осмотру ног. Добравшись до колен, он задрал подол ночной рубашки. Потом отвел одну ногу в сторону, раздвигая бедра.
Зет рванулся вперед, волоча за собой Фури.
— Какого дьявола ты творишь?!
Хаверс отдернул руки и поднял их над головой.
— Нужно провести внутренний осмотр. Проверить, нет ли следов… насилия.
Со скоростью молнии Рэт подскочил к Зетисту и взял его в железный захват, опалив взглядом сквозь темные очки.
— Пусть он сделает это, Зет. Так будет лучше.
Не в силах смотреть, вампир уткнулся ему в плечо и зарылся лицом в длинные волосы. Крепкие тела Фури и Рэта сжимали его с обеих сторон, но ужас происходящего не оставлял места для привычной паники. Он зажмурил глаза и глубоко вдохнул. Запахи братьев заполнили ноздри…
Что-то звякнуло, — должно быть, доктор копался в саквояже. Потом дважды щелкнуло: надел резиновые перчатки. Какой-то противный металлический звук. Бормотанье. Затем… тишина. Нет, не совсем. Тихая возня. И снова слабый щелчок.
Успокаивая себя тем, что все лессеры — импотенты, Зет содрогнулся от мысли, каким способом они могли компенсировать этот недостаток.
Дрожь усилилась, и через минуту его колотило так, что стучали зубы.
Глава 8
Оставив Колдуэлл далеко позади, «рейнджровер» трясся по проселочным дорогам. Джон Мэтью покосился на примолкшего Тора. Волнуясь перед встречей с королем Рэтом, он остро чувствовал нависшую тишину. Что-то случилось. Но что? Беллу спасли. Она жива. Все должны быть счастливы. Но почему, когда Тор заскочил домой, чтобы отвезти его к братьям, он прижал Уэлси к груди и, замерев посреди кухни, стал задыхаясь шептать ей что-то на древнем языке?
