сожрут, а бидный Томо будет один зябнуть тут.
– Сожрут? – спросил я, повернувшись к Месяцу. Тот нервно хмыкнул и пожал плечами, кося глазом в сторону спальни примаров, откуда все еще слышался громкий смех и голоса.
– Раньше Томо был нормальным. Пока… не случилось кое-что. После этого он сошел с ума. Постоянно говорит, что ушедших в Судилище съедят.
– Сожрут! – поправил его Томо. В его глазах на миг мелькнул проблеск сознания. – Съедают рис с луком, а Изгоев сожрут. Бидный Томо знает, но его никто не слушает. Бидный Томо зябнет тут, он слышит крики Изгоев, слышит, как их жрут. Хи-хи.
– Говорю же, – улыбнулся Месяц, погладив Томо по голове. – Он малость того. Чуть-чуть побурчит и уснет. Спи, Томо. Пора уже. Завтра будет новый день.
– Юба хорошая. Она заботилась о бидном Томо. Если Молчун будет тоже хорошим, то бидный Том ему поможет. Точно-точно поможет. А пока бидному Томо пора спать. Он продрог, озяб и хочет спать.
– Вряд ли ты уснешь сегодня, – сказал Месяц, повернувшись ко мне. Он улыбнулся и снова дернул плечами. – Так со всеми. Первая ночь в Комнатке запоминается. Предупрежу тебя только об одном, Молчун. Не подходи этой ночью к Двери. Что бы ты ни услышал, не подходи. Лежи на своей кровати и постарайся уснуть, если получится.
– С-спасибо, – кивнул я и поежился, вспомнив ледяной ветер Судилища.
– Не за что, – ответил Месяц и, поправив Бидному Томо одеяло, отправился к своей кровати, стоящей неподалеку от нас.
Когда из кухни вернулись нихилы, которые мыли посуду, свет в Комнатке медленно угас. Я слышал, как сопят мои соседи. Слышал свистящее дыхание Бидного Томо. Я слышал многое, а вот сон ко мне так и не шел. Мелькнула даже шальная мысль, что следует сходить к помойному люку и заглянуть в коробку, где стоит пыльная бутылка виски, но я, испугавшись последствий, запрятал мысль в дальний угол.
Закрыв глаза, я понял, что моя голова разрывается от вопросов. Что это за место? Почему нихилы так покорно выносят издевательства других? Что такое Судилище? Почему Бидный Томо так странно говорил? Значит ли это, что за Дверью Изгоев ожидает что-то страшное? Почему настолько показательны различия в группах? Тысячи вопросов без ответа и десятки тысяч догадок. Какой уж тут сон… Пусть он и витает где-то рядом.
– Хочешь получить ответы, Молчун? – я моментально покрылся липким потом, когда услышал тихий, похожий на шелест листвы, шепот. Повернув голову, я посмотрел на Дверь и задрожал, когда понял, что шепот доносится из-за нее. На миг мне даже показалось, что это голос Юбы. – Открой Дверь. И я дам тебе ответы. На все вопросы, что терзают тебя. Бедняжка…
– «Месяц запретил подходить к Двери. Запретил. Нельзя», – мысленно успокаивал я себя, однако шепот звучал все громче и громче.
– Кто такой Месяц? Обычный нихил, как ты. Как он смеет тебе указывать?! Ты свободен, Молчун. Открой Дверь, и я отвечу на все твои вопросы, а они… – голос усмехнулся, – они даже не узнают об этом. Давай! Открой Дверь, и я покажу тебе прошлое и настоящее. Будущее… То, что ты так хочешь знать.
– Нет, – прошептал я, но зов был таким сильным, что я вздрогнул от удивления, увидев, как моя нога, словно не подчиняясь, выскальзывает из-под одеяла, а левая рука пытается опереться об пол.
– Давай, давай… – шепот зазвучал громче и мне на миг почудилось, что я слышу голодное урчание чьего-то живота. А когда в шепоте зазвучал яд, я понял, что утратил контроль над телом. Ноги стояли на полу, правая рука отодвигала одеяло, и я понимал, что сейчас встану и пойду к Двери. Оставалась крохотная надежда, что Дверь способен открыть один лишь Ратто, но как только пришло осознание, я вдруг увидел, что с Дверью происходит что-то странное.
Она точно была приоткрыта, а из черной щели на меня смотрели два красных глаза, блестящих, как кровавые карбункулы. Стиснув зубы, я попытался вернуть контроль над телом, пока не увидел, что Дверь приоткрывается еще сильнее и в Комнатку проникает рука… Что-то отдаленно похожее на обычную человеческую руку. Скорее на лапу гигантской твари. С острыми, длинными когтями, покрытыми запекшейся бурой кровью. Это не рука человека.
– Бидный Томо не даст тебе ходить по ночам, – с трудом повернувшись, я увидел, что меня держит за майку напуганный Томо. Его глаза, расширяясь все сильнее, смотрели на Дверь и я, казалось, начал понимать, почему Томо сошел с ума. Что если его никто не остановил, и он открыл Дверь. А потом увидел обладателя красных глаз и жутких когтей. Томо, словно читая мои мысли, покачал головой. – Не ходи туда, Молчун. Судилище тебя сожрет. Оно сожрет всех когда-нибудь. Но сейчас оно жрет только Изгоев. Не ходи туда. Бидный Томо продрог от этого холода. Бидный Том озяб. Закрой Дверь и давай спать.
– Как ты это де-делаешь? – удивился я, поняв, что тело вернулось под мой контроль. Странная тварь за Дверью злобно зашипела, поняв, что я ускользнул, и осторожно закрыла дверь. Шепот исчез. Остался лишь ледяной холод. Как в тот раз, когда Ратто открыл Дверь и выпустил в Судилище Юбу.
– Спи, Молчун. И бидный Томо будет спать на черствой своей постели. Одеяло согреет его старые кости и Том уснет. И не будет зябнуть. И ты спи. И не ходи за Дверь. Сегодня он поест и долго не придет, но ты не ходи туда. Не ходи…
– Что это б-было? – я осмотрелся и увидел, что бодрствуем только мы. Остальные крепко спали и лишь вырывающиеся изо рта клубки пара говорили о том, что нихилы спят, а шепот не был моей фантазией. Все было реальнее некуда. Холод был здесь. И он пришел из-за Двери.
– Нельзя бидному Томо называть его имя. Он озлобится и накажет бидного Томо. Вспорет ему живот и начнет забавляться с тем, что внутри. Бидному Томо будет больно и зябко, – забормотал Томо, возвращаясь в свою кровать. Он, словно поняв, что я не собираюсь идти к Двери, тут же успокоился. – Ложись спать, Молчун. Юба спала, и ты спи. Завтра будет новый день. Спи.
Я задремал. И в дреме виделись мне странные вещи. Освещенный тусклым желтым светом коридор, бредущая во тьме девочка и красные глаза того, кто приходил ночью. А потом меня подхватил водоворот разноцветных клякс, и я забылся беспокойным, но все-таки сном. «Добро пожаловать в Комнатку, Молчун», – шептал ночной гость. «Добро пожаловать в Комнатку», – сверкали кровавыми карбункулами его глаза.
