пришлось серьезно заняться вопросом борьбы двух народов за контроль над одной и той же территорией. Таким образом, самая противоречивая глава в истории нового Государства Израиль связана с тем, что случилось с местным палестинским населением в ходе сражений, имевших место после основания государства. На протяжении десятилетий верные идее сионизма историки постоянно утверждали, что арабское население добровольно бежало из палестинских городов и деревень. Лидеры подстрекали их, убеждая, что скоро палестинцы вернуться и сбросят евреев в море. Напротив, палестинские историки и их сторонники говорили, что, в соответствии с существовавшим ранее планом, арабов безжалостно изгнали с их земли. Их насильно выселяли из домов и отправляли в ссылку в соседние страны. Этот процесс назвали «Накба» – катастрофа.
Две версии этих событий сосуществуют и по сей день. Но в последние годы израильские историки полностью пересмотрели свой взгляд на события 1948 года. Они признали, что палестинцев действительно высылали из различных частей страны. Даже израильские лидеры, такие как Ицхак Рабин, в своих мемуарах подтвердили депортацию палестинцев из Лода и Рамлы. В одном из классических произведений израильской литературы, «Хирбет Хизе» С. Изхара, впервые изданном в 1949 году, речь идет именно о депортации. Подобно другим массовым исходам беженцев, таким как перемещение населения после создания Индии и Пакистана, произошедшее лишь годом ранее, события в Израиле сочетали в себе принудительные выселения, паническое бегство и полный хаос. Представители элиты палестинского общества быстро переехали в безопасные места в арабских и других странах. Бедняки же оказались меж двух огней – между стремлением израильтян избавиться в новой стране от максимального числа арабов и желанием остаться на землях, которые они считали своей древней родиной.
По сути, израильское руководство на протяжении первых нескольких десятилетий существования страны не могло признать, что основополагающий принцип, изложенный в Декларации независимости – наличие «естественного права любого народа быть хозяином своей судьбы в своем суверенном государстве» – также должен работать и для палестинцев. Действительно, вплоть до конца XX века многие израильские лидеры отрицали существование палестинского народа. В то же время палестинское руководство не признавало еврейский народ и его право на владение Палестиной.
Формальное признание равных прав в Израиле арабского меньшинства в Декларации независимости решило эту первую проблему сионизма в новом государстве. Для арабов также было установлено военное положение, длившееся до 1966 года. После Шестидневной войны 1967 года «арабская проблема» крайне обострилась. Она стала основной в политике Израиля.
Кроме того, в первые годы существования государства остро встал второй вопрос сионизма – «объединение изгнанников». Сразу после провозглашения независимости границы Израиля открылись для евреев со всего мира. За четыре года в страну прибыли 687 624 человека. Население Израиля удвоилось по сравнению с периодом до создания государства.
Правительство не подготовилось должным образом к решению сложнейшей задачи обеспечения этих эмигрантов жильем и питанием. В процессе интеграции новоприбывших страна, почти не имея природных ресурсов, столкнулась с тяжелым экономическим кризисом, который длился несколько лет. Более того, сионистский план скорого переезда евреев со всего мира в Израиль столкнулся с необходимостью изменений. Подавляющее большинство иммигрантов прибывало из стран, где евреев подвергали преследованиям и угнетали (иногда из-за их сочувствия сионизму), или оттуда, где экономическая ситуация не позволяла им жить полноценно и безопасно. Так, в первое десятилетие самое большое число евреев приехало из Ирака и Румынии. Их примеру последовали сотни тысяч евреев из других мусульманских и коммунистических стран. Большим потрясением для сионистов стало то, что евреи не хотели эмигрировать из свободных и преуспевающих стран – Северной и Латинской Америки, Западной Европы, Южной Африки и Австралии. Самое главное, что к 1954 году евреев в США, которые оказывали наибольшую финансовую и политическую поддержку новому государству, было около пяти миллионов, однако в том году из Америки в Израиль приехало лишь 349 человек. В первые пять лет существования страны только 3437 американских евреев переехали в Израиль, что составило около 0,5 % от всех эмигрантов.
У Бен-Гуриона и других израильских лидеров ушло несколько лет на то, чтобы осознать этот очевидный факт. Если одним из столпов сионистской идеи было создание безопасного убежища для нуждающихся евреев, то другим столпом была вера в то, что само существование государства побудит евреев, даже живущих в политически свободных и экономически благополучных странах, добровольно приехать в Израиль для участия в масштабном сионистском проекте. Последнее убеждение пришлось пересмотреть в корне, так как в последующие десятилетия ситуация не изменилась. Так, после того как в начале 1960-х годов Марокко стало независимым от Франции, большинство евреев решило его покинуть. Но выбор страны переезда целиком зависел от благосостояния переселенцев – богатые уехали во Францию или в Квебек, а бедные – в Израиль.
Такая ситуация приводит нас к еще одной фундаментальной проблеме, с которой Израиль столкнулся в ходе интеграции новоприбывших и осуществления сионистской мечты. Между евреями-ашкенази и мизрахим – приехавшими из мусульманских стран (их часто неверно называют сефардами, хотя на самом деле последний термин обозначает лишь евреев родом с Иберийского полуострова) – была значительная разница. Конечно, и до 1948 года существовали сефардские и мизрахские сионисты, в том числе и влиятельная группа евреев из Йемена, которые переехали в Палестину в начале сионистской миграции. Но они были незначительным меньшинством среди еврейского населения Палестины, а позже – Израиля. Во власти их представителей практически не было. Так, лишь двое мизрахим подписали Декларацию независимости. Более того, Бен-Гурион и его соратники придерживались взгляда на еврейскую историю, основанного на жизни евреев в Европе. Они считали, что, когда евреи перейдут в «современную эпоху», народ полностью изменится. Для начала евреи откажутся от устаревших религиозных взглядов и практик и примут новый, светский образ жизни и мировоззрение. Затем в ходе этого процесса они избавятся от внешних факторов, приобретенных во время «изгнания» – от таких языков диаспор, как идиш, сефардский и еврейско-арабский, и от культур, которые возникли с опорой на эти языки.
Илл. 5. В течение четырех лет после создания Государства Израиль в 1948 году 687 624 еврейских эмигранта прибыли в страну со всех концов Земли. Большинство – как семья на этой фотографии – приезжали в порт Хайфы. Государство размещало их во временных домах, где они жили до постройки постоянного жилья
Другими словами, Бен-Гурион и его соратники ставили всем в пример европейских евреев. Выходцев из сефардских и мизрахских сообществ, а также ультраортодоксальных ашкенази они считали в культурном плане отсталыми, ибо те не вписались в процесс всемирной «модернизации». Таких евреев необходимо было переделать в современных людей еще до того, как они станут израильтянами. Это глубокое культурное предубеждение шло рука об руку с экономическим кризисом первых лет существования государства, что приводило к тому, что евреев не из Европы размещали в куда худших условиях, чем ашкенази. Часто их селили во временных палаточных лагерях и назначали на низкооплачиваемые должности.
Более того, основная идея объединения изгнанников, с точки зрения Бен-Гуриона и его соратников, заключалась в необходимости переделать новоприбывших в настоящих израильтян. Этого предлагалось достичь, объединив влияние светского школьного образования и армии. Но реальность оказалась сложнее. Партии религиозных сионистов в парламенте (теперь он назывался Кнессетом в честь полулегендарного Великого Собрания древних иудеев) и даже участники коалиции Бен-Гуриона с начала эмиграции евреев-мизрахим после провозглашения независимости яростно возражали против отправки детей новых эмигрантов в светские сионистские школы, действовавшие параллельно с ортодоксальными сионистскими учебными заведениями, которые с уважением относились к традиционным религиозным верованиям и практикам. Действительно, несогласия по этому вопросу привели к нескольким кризисам в новом государстве. В конце концов
