— Продукты мы тоже им загрузили. Может, пока на пляж?
— Ребят, я пас, покараулю пока их, — Андрей поднял руки, сдаваясь, — мне по этим ступенькам не допрыгать. Но вы идите!
— Ты точно не обидешься? — уточнила я на всякий случай. Бросать коллегу не хотелось, но и вода манила, обещая приятную прохладу.
— Все в порядке, у меня с собой ноут.
— Я оставлю тебе ключи от машины, станет жарко, заведешь, — Коля бросил брелок прямо в ладони Андрею.
Втроем мы дошли до конца улицы, откуда вниз, к реке, вела узкая лестница, выложенная прямо по склону. Ступеньки местами разрушились, местами поросли травой, но в целом, выглядели довольно безопасными. Я спускалась первой, уже отсюда наслаждаясь почти безлюдным к этому времени пляжем. Днем здесь было много людей, а на узкой косе, скрывавшейся за утесом, обычно сидели рыбаки.
— Здесь красиво, — заметил Коля, когда мы остановились в нескольких метрах от воды. Волга разливалась тут так широко, что соседний берег терялся в вечерней дымке.
Схватив полотенца, мы с Олей скрылись в кустах, чтобы переодеться.
— Он мне так нравится, — доверительно поведала девушка, завернувшись в ткань и натягивая на себя купальник.
— Кто? Коля?
— А кто еще? — фыркнула она, не глядя мне в лицо. И очень хорошо, потому что в тот момент оно явно скривилось. К чему эти подробности? Я вовсе не желала слушать о том, насколько ей нравился Пудовиков, мало того, это вообще меня бесило.
— Понятно. Ладно, догоняй, — я не стала дожидаться, когда она приведет себя в порядок, и подхватив вещи, пошла к воде. Коли уже не было видно, только вещи, лежавшие аккуратной стопкой на расстеленном полотенце.
— Маш! Я-то плохо плаваю, — крикнула мне вдогонку Оля, но я уже ее не слышала. Вода в первые мгновения показалось холодной и я, чтобы не тянуть, разбежалась и нырнула вперед, окунаясь с головой и делая несколько махов руками.
Та часть моего детства, которую я проводила с мамой, была в деревне. Старый, кривоватый дом, купленный по дешевке, большой запущенный огород, но главный плюс — изумрудное круглое озеро, находившееся на другом конце деревни. Там меня и научили плавать, и каждый теплый день, закончив домашние обязанности, я проводила там. Моим любимым развлечением была тарзанка, на которой, разбежавшись с крутого берега, мы летели почти до самого центра озера и рыбкой ныряли в воду.
Я перевернулась на спину, раскинув руки, и замерла, удерживаемая поверхностью воды. Было тихо, так тихо, что казалось, я осталась одна посреди бескрайних вод, и чтобы не нарушать это уединение, я прикрыла глаза. Солнце уже скатилось низко к линии берега, воздух стал прохладнее, но меня все полностью устраивало. Наконец-то, пусть на недолгое время, мышцы расслабились, а голова стала ясной.
Через несколько минут негромкие всплески привлекли мое внимание. Повернув голову, я увидела подплывающего ко мне Колю:
— Ты хорошо плаваешь, — заметил он, останавливаясь в полуметре от меня. Взъерошенные темные волосы, смеющиеся глаза. На плече у мужчины была выбита тату, которую раньше скрывала одежда: темная, в стиле дотворк, с графичным узором.
— Даже лучше, чем ты думаешь.
— Проверим? — предложил Пудовиков, а я удивилась:
— Хочешь на спор?
— Боишься?
— Вот еще, — фыркнула я и, не став ждать призыва, поплыла в сторону берега, от которого уже прилично удалилась.
Я старалась изо всех сил, но отсутствие тренировок сказывалось на выносливости. Когда ноги коснулись песчаного дна, я уже порядком устала. Выпрямилась, отплевываясь, и поняла, что все равно приплыла первой. Пусть и с небольшой разницей, но Коля выходил из воды позже меня, а с берега за всем этим наблюдала Оля. Купальник она выбрала удачный: он подчеркивал и стройную фигуру, и длину ног, вот только выражение ее лица сложно было назвать веселым.
— Ты меня сделала, — Коля показал большой палец, отряхиваясь, а я улыбнулась.
— Холодно становится, может, пойдем? — Оля укуталась в полотенце, дожидаясь, пока мы сравняемся с ней. Вблизи я могла разглядеть, что она действительно мерзнет: по гусиной коже на руках и ногах, а еще — по двум выступающим точкам на лифе. Мне стало неудобно, и я отвернулась, хватая свое полотенце.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Сейчас немного обсохнем, — ответил Коля. У него оказалась по-мужски красивая фигура: широкие плечи, узкие бедра, ровный живот. Не такой, как бывает у бодибилдеров или моделей из рекламы духов, но смотреть на него было приятно.
И немножко стыдно.
Последним полуодетым мужчиной, которого я видел так близко — не считая пары приставал в аквапарке, решивших свести со мной знакомство, — был Рома. И ходил он в таком виде так давно, что я уже даже по памяти с трудом могла воссоздать его изображение до деталей, точно ластиком кто-то прошелся по памяти.
— Вы далеко уплыли, — в голосе девушки сквозили нотки обиды, но ни я, ни Коля не стали отвечать на это.
— Наши, наверное, доехали, — произнесла, чтобы не молчать.
— Наверное.
Я тоже закуталась в полотенце, прячась от вечернего ветра. Солнце почти село, заливая розовым все вокруг, но я чувствовало себя неуютно. Молчать вот так втроем, стоя на расстоянии друг от друга, где каждый из нас по-своему был лишним для двух других, было странно.
Предпочла бы я остаться тут без Оли?
Николай обернулся, точно почувствовав мой взгляд, и кажется, я задохнулась.
Даже когда он был на расстоянии вытянутой руки в воде, даже пока мы ехали с ним в автомобиле, Коля не был так близок, как сейчас.
Такой откровенный взгляд, что мне на долю секунды захотелось уцепиться за его ладонь, и молча пойти следом — не важно куда, забывая о том, что мы пришли втроем, что он мой руководитель и всего неделю назад я не знала его.
Что я мечтала — и до сих пор мечтаю — занять его место.
И почувствовать мягкость его губ.
Теплые ладони на своей коже.
Наваждение оказалось настолько сильным, что меня бросило в жар, а по телу прокатилась волна мурашек. Он заметил, точно заметил, но не улыбнулся той понимающей улыбкой, как это делал всю неделю. Просто глаза стали еще темнее, а скулы внезапно обострились.
— Пойдем?
Жаль, что фраза звучала не мне лично, жаль, что в этот момент я не могла все бросить, и побежать за ним.
Отключиться настолько, чтобы рискнуть и не думать, как потом переживу завтрашний день и всю оставшуюся жизнь, буду ли себя корить за этот поступок или вспоминать как лучшую авантюру из всех, через которые я прошла.
Но пока мы втроем все так же молча поднимались наверх, к даче. За все это время Оля не произнесла ни слова, даже когда Николай чуть отстал от нас, разговаривая по телефону. Я не вслушивалась в его беседу, пока не услышала свое имя. Насторожилась, пытаясь понять, про меня он говорил или нет, но он остановился, давай нам двоим возможность уйти вперед.
Я обернулась, но мужчина замер на ступенях, глядя себе под ноги. Перекинутая через плечо футболка, в руках пляжные сумки, глаза скрывали темные солнцезащитные очки.
«Я все еще ничего не знаю о нем», — напомнила себе, отвернувшись.
Чем ближе мы подходили к нашей даче, тем громче становилась музыка и голоса коллег. Тянуло запахом костра, над баней поднимался дымок, по радио пел Киркоров. Я отмахнулась от комаров сорванной по дороге веткой и улыбнулся помахавшему мне Сергею.
— Как водичка?
— Бодрит.
— А Колю где потеряли?
— Нашел на берегу компанию повеселее, — пожала я плечами, а Оля фыркнула. На верхнем этаже оказалось тепло, я скинула намокшую футболку и купальник, быстро натягивая сухую одежду. На кроватях лежали сумки, намекая, что место занято, но надувные матрасы оставались свободными. Пристроив сушиться вещи на спинке стула возле окна, я неторопливо расчесывала влажные волосы, а Оля ковырялась в телефоне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мне кажется, ты ему нравишься, — выдавила она, не смотря на меня. Мы не включали свет, и в комнате царил полумрак. Ее лицо, освещенное экраном мобильного, выглядело совершенно несчастным.
