сверху по кастрюле…
Сознания я не потерял, чувствуя, как из носа побежала кровь. Кастрюлю они сняли, меня поставили на ноги, руки скрутили за спину и заклеили рот пленкой в несколько рядов. По-хозяйски погасили свет и заперли дверь. И повели. Куда?
Миновав наш двор, мы вышли на улицу. У машины, в которую они меня запихнули, мелькнула пустая мысль бежать… На ногах, которые я едва волочил? Серая «Волга» помчалась по ночному городу. И опять-таки, куда?
Я пробовал сосредоточить мысль… Связали руки, чтобы не оказал сопротивление. Ноги оставили, иначе пришлось бы меня нести. Рот заклеили, чтобы не закричал. Почему же не завязали глаза?
За рулем сидел Бампер. Белопрядый начальник устроился рядом со мной на заднем сиденье. Сперва ехали молча, пока Бампер не заметил, видимо продолжая свой предыдущий разговор:
— Надо было в Заячье озеро.
— Всплывет.
— Груз привязать.
— Долго или скоро всплывет.
Кто долго или скоро всплывет? Голова заныла сильнее, какой-то металлической, алюминиевой болью.
— Или в Успенское болото, — продолжил Бампер.
— Да там коров пасут.
Машина уже пробежала центр города, держась улиц малоезженных и проездов малознакомых. Я все видел й знал, где мы находимся.
— Надо в лесу, как делают все пацаны.
— Бампер, в наших захоженных лесах долго или скоро находят. Допустим, через год. Нужны нам проблемы через год?
Я все понял. Что тут непонятного… Они даже не скрывали, что везут меня убивать. Где-то я читал, что главная проблема у преступника — спрятать труп. Эту проблему они и обсуждали.
— Надежнее, чем на кладбище, не спрячешь, — сказал старший и дружески похлопал меня по плечу.
— И там всякое бывает, — усомнился Бампер.
— Никогда. В могилах искать не станут. Вот такой прикол… У «мочалки» мужа грохнули. Она вышла вторично, да оказался кобель со сплошными приблудами. Она задушила его бельевой веревкой. Наняла бомжей, и те ночью труп к первому мужу закопали. Теперь у нее могила с двумя мужьями.
Я бессмысленно рванулся. Сидящий рядом бандит придавил мне горло с успокаивающими словами:
— Не рыпайся. Ты уже никому не нужен. И знаешь, почему? Потому что ты уже есть. А второй экземпляр ни к чему.
Боялся ли я смерти? Нет. О смерти люди ничего не знают, потому что никто ее не пережил — люди знают лишь боль. И боятся люди не смерти, а боли. Болью же я был схвачен так, что череп казался треснутым, и смерть мне ничего, кроме избавления от этой боли, не принесла бы. И чего бояться смерти тому, кто не сумел устроить свою жизнь? В конце концов, умирали люди поумнее меня.
Смысл жизни… Идеальная жизнь — выдумка, материальная — бессмысленна…
Машина огибала кладбище. Она подкатила к ограде в глухих кустах, ломая крупные и пригибая малорослые. Бандиты выволокли меня, и через дыру в ограде мы оказались на кладбище. Буквально метров через пять остановились…
Могила бомжа, бывшая могила Натальи… Я сюда приходил от центра кладбища, поэтому не знал, что она в такой глуши, у ограды. Кол с номером — она.
К июньской тишине добавилась кладбищенская. Никого и ничего. Кусты, кресты и пролом в ограде, через который просматривалась задняя часть их машины.
Бампер орудовал на могиле. Выдернул кол с номером. Саперной лопаткой снял тонкий слой суглинка, под которым оказались три короткие доски. Он поддел их, отодвинул и отшвырнул лопату. Яма. Все продумали: в яму опустят мой труп, доски задвинут, землей засыпят, кол поставят… И будет эта могила существовать столько, сколько и кладбище.
Старший подтолкнул меня к яме, вытащил пистолет и стал навинчивать глушитель. Из ямы тянуло смрадом от костей бомжихи.
Я поднял глаза к небу, молочно-белому, чистому, прохладному… Вокруг меня была смерть — в земле, под ногами, сзади, в пистолете… И только там, в небе, жизнь и свобода…
Ствол уперся мне в затылок. Голову пришлось опустить. Бампер с радостной страстью ждал казни. Я что-то прошептал…
Опущенная голова изменила угол моего взгляда. И краем глаза я увидел, как бесшумно открылся багажник «Волги» и вылезла человеческая фигура, бегом подскочила к брошенной лопатке, схватила ее и пропала из поля моего зрения куда-то за наши спины. Бампер стоял по ту сторону ямы, все видел, но ничего не успел…
За моей спиной раздался хруст, тяжелый вздох и шмякающий удар о землю. Я обернулся…
Окровавленный бандит лежал на земле с рассеченной головой — его белая прядь стала красной. Я смотрел на того, кто это сделал, на русые волосы, на синюю куртку с белыми пуговицами… Слишком долго смотрел, несколько секунд. Их хватило Бамперу, он бросился к своему подельщику, цапнул из его руки пистолет и, вскинув, начал бесшумно палить в Наталью, в грудь… Успел сделать два выстрела, прежде чем меня отпустила скованность. Руки связаны…
Размахнувшись и собрав все силы, я ударил правой ногой Бампера в живот. Он присел и, главное, выронил пистолет, который проехался по земле и провалился в яму, в могилу. Бампер замешкался: он бы со мной справился и без оружия, но пистолет надежнее. Бандит подскочил к яме и замешкался еще раз — лезть к покойнице не хотелось.
Я помог: с разбегу саданул его плечом в спину. Бампер был вынужден сделать шаг вперед и ступить-таки в яму, оказавшись в ней по плечи. Следующий удар ногой я нанес ему в висок — Бампер не упал, а как-то передумал вылезать из могилы…
Не знаю, какой мы подняли шум, но по кладбищенской аллее к нам бежали люди, два землекопа…
Следователь прокуратуры Рябинин дежурил по городу. Ночь прошла спокойно, и только около четырех утра дежурный по ГУВД, что-то жуя, бросил в телефонную трубку:
— Два трупа на кладбище.
— Думаю, там их тысячи…
— Свежие, — не понял шутку майор. — Бригада у машины…
Рябинин надел плащ, взял следственный портфель и тоже пошел к машине. Недавно он прочел детектив, в котором опытный сыщик, получив сообщение о двух трупах, изменился в лице. Трупов никогда не видел? Чем же он занимался все годы оперативной работы? Рябинин полагал, что раньше детективы писали работники милиции, теперь, похоже, их пишут домохозяйки…
Самое трагическое место в городе было самым тихим и спокойным. Рябинин шел следом за судмедэкспертом, вдыхал белый утренний, еще влажный воздух и отгонял кощунственную мысль: посидеть бы здесь, вот таким утречком, одному, без всяких мест происшествий, без трупов…
Но трупы лежали на земле: мужской и женский. Рядом с женским сидел подследственный Лучкин, которого следователь не сразу узнал: серое грязное лицо, обтянутое такой светло-прозрачной
