загорелись четыре маленьких магических светильника, практически не разгонявшие полумрак, царящий в карете. Со словами:
– Не отстёгивайтесь и не вставайте, пока не разрешу, – дракон закрыл, а потом и запер дверь снаружи, потом, обойдя карету – вторую. А потом пошёл в поле.
Я уже ничего не понимала, дети – тоже. Но тут, отойдя шагов на тридцать, лорд Корбед вдруг исчез, а на его месте появился дракон. Громадный, изумрудный, крылатый дракон. И крылья у него были совсем не такие как у Эйдера, а просто огромные.
Взмахнув крыльями, дракон взлетел – мне даже показалось, что карета слегка качнулась от поднявшегося ветра, – а потом оба окна кареты закрыло что-то зелёное, чешуйчатое, она покачнулась и… взлетела. Я догадалась, что это лапы дракона обхватили её, закрыв обзор, и теперь огоньки уже не были такими бесполезными, наоборот, если бы не они, мы бы оказались в полной темноте.
В первый момент завизжавшая от страха Силли вцепилась в меня, пытаясь спрятать голову у меня подмышкой, Луки тоже крепко схватил за другую руку, перепуганный не меньше нас Эйдер только крепче прижимал к себе корзину. Я и сама не знаю, каким чудом не завизжала – очень хотелось, но я же взрослая, пришлось крепиться.
Ещё какое-то время мы так и сидели, перепуганные, напрягшиеся, вцепившиеся во что смогли. Но полёт продолжался, карету едва покачивало, причём равномерно и даже слегка убаюкивающе – в телеге трясло сильнее. И продолжать бояться стало уже как-то… скучно. Сначала Луки от меня отцепился и, вытянув шею, стал рассматривать драконью чешую – насколько мог в полумраке и через стекло, в котором лучше видел себя, чем то, что снаружи. А потом и Силли вылезла у меня из подмышки, вынула палец изо рта и спросила у Эйдера:
– А что у тебя в корзине?
Тот с лёгким удивлением посмотрел на корзину в своих руках, словно забыл о ней, потом поставил на сиденье – полёт дракона был настолько ровным, что уже можно было не бояться, что она упадёт, – и откинул прикрывающее её полотенце.
– Ого! Жареная курица! Картошка варёная. Помидоры. Яблоки. Пироги, – принюхался, – с мясом! Ватрушки. И кувшин, – открыл крышку, заглянул внутрь, – кажется, с ягодным морсом!
– Здорово! – обрадовался Луки. – А то мы-то с Силли поели, а ты и Кимми голодные.
– Угощайся, – дракончик протянул мне корзину.
И я угостилась – какой смысл сидеть голодной? Мы с Эйдером с таким удовольствием расправлялись с ужином, который принёс нам дракон – не настолько ему, оказывается, было наплевать, – что мои ребятишки вскоре тоже к нам присоединились. Но даже вчетвером мы не осилили всё, что было в корзине – почти вся картошка и половина пирогов остались нетронуты. А вот от жареной курицы остались лишь обглоданные косточки – не так уж и часто нам доводилось такое есть.
А потом стало очень скучно. Силли уснула почти сразу, положив голову мне на колени, даже ремень не помешал. Эйдер рассказал о том, как сидел всё это время в гостиничном номере, видя отца лишь за обедом, и пожаловался на то, как ему пришлось вытерпеть подгонку одежды, стоя, не шевелясь, часа два, не меньше.
Луки в ответ посочувствовал, поскольку, если не считать похода на рынок, где я продала телегу с лошадьми и купила детям обувь, им с Силли тоже пришлось практически всё время сидеть либо в нашей каморке, либо гулять в крохотном скучном садике при доме, а он к такому не привык – в нашей деревне он мог играть с друзьями и бегать, где хотел.
Ещё через час мы все клевали носом, так что, разговор стих сам собой. Мальчики задремали, я обнимала Луки и Силли и пялилась в окно, пытаясь сосчитать чешуйки на лапе дракона. Видимость была так себе, поэтому я всё время сбивалась. Наконец, не выдержав, и сама уснула.
Проснулась я от того, что нас ощутимо тряхнуло – карета опустилась на землю. Хорошо, что мы были пристёгнуты, а то свалились бы во сне на пол, как корзина с остатками еды. Лапы, загораживающие окна, исчезли, но за окном было всё равно ничего не видно, пока лорд Корбед не распахнул дверь.
– Отстёгивайтесь и выходите, – оглядывая зевающих и протирающих глаза нас. – Мы прибыли.
А снаружи, оказывается, было не так и темно. Это у нас в деревне по ночам свет разве что от луны, а тут горели магические фонари, освещая дорогу от поляны – или просторного двора, на котором мы приземлились, – к огромному дому с высоким крыльцом, тоже освещённым двумя светильниками по обе стороны двери.
Шагая впереди нас – мы топали сзади, я с Силли на руках, она отказывалась просыпаться, Эйдер с корзиной, а Луки нёс пустой кувшин, который, вывалившись из корзины, к счастью, не разбился, – дракон взбежал на крыльцо и несколько раз ударил в дверь тяжёлым кольцом, прикреплённым к ручке.
Дверь в ответ загудела – оказалось, что под кольцом к ней прицеплена металлическая пластина. Стало жаль обитателей дома, которые сейчас все проснулись. Или не все? Может, там как-то так всё устроено, чтобы этот стук слышали только те, кому он предназначен? Что я вообще знаю о городских магических штучках в аристократических домах. У нас в запертую дверь колотили ногой, да и случалось это редко, если только кто-то ну очень срочно среди ночи понадобится, а днём двери никто не запирал.
Дверь, по размеру больше похожая на ворота, распахнулась, посреди яркого света появился силуэт, поклонившийся и поприветствовавший возвратившегося хозяина дома, а потом отступил, пропуская нас. Когда мы, так же гуськом, зашли в просторную прихожую, размером с три наших дома, не меньше, то увидели немолодых мужчину и женщину, в наспех накинутой домашней одежде, так же кланяющихся и бормочущих приветствия.
Дверь за нами закрыл молодой парень в ливрее, который не выглядел, словно тоже в спешке одевался, да и сонным, в отличие от старших слуг, не был. Наверное, он приставлен к этой двери на случай, если кто-то среди ночи приедет. И зачем было так колотить в дверь, он и тихий стук услышал бы. Или грохот предназначался этим двоим?
Наверное, так и есть, поскольку, проигнорировав лакея, лорд Корбед обратился к ним:
– Роверд, это мой сын и наследник, лорд Эйдериан, – пожилой мужчина вздрогнул и с лёгким испугом глянул на дракончика. Но тут
