И остановить ее было невозможно.
Про невыносимость серости бытия.
Про поэзию и искусство, которое не должно отражать безрадостную действительность, но служить ее украшением, помогать отрешиться от скудности и скуки повседневности.
Про любовь тоже. Про то, как без чьих-то бездонных черных глаз невозможно прожить. И насколько это всепоглощающее и окрыляющее чувство.
Криста, честно говоря, устала это слушать. Она попыталась заткнуть поток словоблудия… То есть попробовала накормить слабую девушку куриным бульоном, который рекомендовал ей врач, регулярно осматривавший болезненную девушку. Но та отказалась с не меньшим жаром, чем до этого момента рассказывала о предмете своей страсти.
— Как можно! — воскликнула Шарлотта. — Там же чеснок! И специи! Вы не представляете, как они плохо влияют на кровь!
— Никогда о таком не слышала, — леди Эванс даже понюхала ложку. Ничего крамольного не обнаружила. Даже наоборот прозрачная жидкость была ближе к воде, чем к бульону. — В кого же вы влюблены?
Не то, чтобы ей было это интересно, но любопытно. Не в мистера же Брауна, который ничего кроме своих артефактов не видит. И не в жениха сестра, о нем она уже выразилась не весьма лестно. Но кто бы то ни был, скорее всего именно к нему девушка и ходит почти каждую ночь. Сегодня точно не пойдет, слишком слаба даже для того, чтобы просто встать с постели.
— О, — оживилась Лотта. — Он необыкновенный. И….
Но имя не назвала.
Разве только, что семья не будет в восторге, если узнает об этой связи.
И Кристабель их понимала!
Наконец, она смогла оставить больную наедине со своими грезами.
Но до своих апартаментов леди Эванс не дошла. Ей было жутко интересно, что же передала Миранда. Остановившись у высокого окна с витражом, она достала из кошелька на шатлене узелок из носового платка. Пришлось повозится, развязывая. Там лежала брошка-камея Матильды.
Или же болтливой попутчицы из поезда.
На камеях часто изображали лица прелестных юных дев, мужские профили были не так популярны. А здесь еще и лиру можно рассмотреть, если чуток наклонить украшение, чтобы солнечный свет падал сбоку.
— Откуда это у вас? — плечо девушки сжала чья-то сильная рука.
Кристабель зашипела, вывернулась, пряча добычу за спину, и отскочила вбок. Не на подоконник же прыгать.
— Вы все время поездки находились рядом со мной! — Оскар сделал шаг ей навстречу, продолжая в негодованием говорить. — Вы не обладаете магией, даже я бы сказал, у вас какая-то нетипичная реакция на использование колдовства. Вы не могли украсть украшение у той эксцентричной дамы, значит…
Вот ведь, тоже забыл, как звали ту леди. А говорят, у магов память хорошая.
— У меня хорошая память, — прошипел барон. Видно, последнюю мысль Криста озвучила.
— Рада за вас! — отпираться было бессмысленно. — Мы ее сегодня нашли у леди Матильды. По ее словам, это подарок жениха.
— Немедленно отдайте ее мне, — на самом деле маг не был уверен, что можно будет считать с вещи энергетические следы предыдущей владелицы и этим косвенно подтвердить кражу, но по привычке хотел проверить даже самые мало вероятные версии. И зная свою подопечную, он ставил свою любимую трость против фальшивой монеты, что невеста подозрительного типа не сама брошку отдала.
Девушка отрицательно помахала головой.
Отдашь, а потом сиди и жди, пока кто-то умный и сильный решит очередную интересную задачу. Да если бы она так всегда поступала, то ни в гонках бы ни участвовала, ни в горы бы ни ходила. Ибо не женское сие дело.
— Вот зачем вы ее стащили? — Оскар опять попытался схватил за плечо, но девушка как-то хитро смогла вывернутся. И вроде рядом, но украшение не отдает.
— А вы даже такие слова знаете?
— Вы еще и издеваетесь?
— Слуги идут!
В самом деле, в коридоре появилась горничная со стопкой чистого белья. Она чопорно шла мимо, но косилась на парочку как профессиональный шпион.
Кристабель надеялась, что появление постороннего приведет рассерженного мага в режим «вежливого джентльмена» и между ними вновь окажется расстояние, считающее в обществе приличным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но что-то пошло не так.
Отстраняться от неординарной девушки Оскар не стал. Наоборот к себе притянул и легко там приобнял. Вырываться показалось Кристабель еще более подозрительным, чем подыграть.
Они как никак женихи невеста. Могут позволить себе небольшие вольности. Особенно перед глазами всевидящей прислуги, которую принято за людей не считать.
— Улыбыйтесь, — шипел Оскар прямо в ухо «нареченной». — На нас смотрят и обязательно расскажут хозяевам.
— А я улыбаюсь, — в тон ему ворчала Криста.
— Да не так, будто собираетесь меня пристукнуть!
К счастью горничная, повиливая бедрами, скрылась за поворотом.
Объятия сразу же раскрылись и ничего о «романтической сцене» больше не напоминало. Но брошка по прежнему была у Кристы, а отпускать девушку Оскар не собирался.
— Зачем же вы ее забрали у Матильды? — повторил он свой вопрос.
— Прижать к стенке Джошуа!
— Как?! Позвольте вас спросить?! Вот как вы это себе представляете?
Леди задумалась, но попытку вырвать брошку из рук не пропустила. Оскар опять подумал, что странная ему «помощница» попалась. Слишком сильная для обычной девушки.
Вывернулась, но ей тут же пришлось обратно нырнуть в «жаркие объятия». Наверное, она не самый удачный коридор выбрала, чтобы рассмотреть украшение. С той стороны, в которую ушла горничная с бельем, вышла еще одна служанка, на этот раз с подносом с чашками и чайником.
Криста вновь оскалилась, сложив в улыбку всю нежность и кротость. И чем там еще должны славиться идеальные невесты. Судя по тому, как он дернулся, маневр мага впечатлил. А уж когда леди Эванс коснулась его щеки, то вообще пятнами пошел.
Единственное, о чем забыло, что в этой руке у нее была зажата та самая брошка, из-за которой они и оказались в этой ситуации…
Девушка прошла мимо. Намного медленнее, чем следовало сделать хорошо вышколенной прислуге. Еще и фарфором позвякивая, и от любопытства едва ни подпрыгивая.
— А как теперь доказать, — Оскар склонился к ярко-алому ушку Кристабль и прошептал, опаляя дыханием шею. — Что это улика против него? Что он ее и другие украшения в поезде украл, а не вы?
И крепко сжал ладонь с брошкой в своей руке.
Наконец-то прислуга скрылась за поворотом.
Криста не стала вырываться, лишь в ответ прошептала.
— Значит, поищем другие!
— Я бы на его месте не стал так рисковать и давно бы от них избавился!
— Думаете, у него есть сообщник?
— Возможно… И я могу оставить вам эту вещицу, но взамен на одну услугу…
А ведь и маг тоже не спешил выпускать девушку из своих объятий. Странный он все-таки тип!
— Какую же?
— Вы расскажете, что сегодня узнали.
— А больше вы ничего узнать не хотите?
Только в ответ Оскар почему-то с придыханием выдал:
— Вы невероятно красивы!
Криста опешила. Даже плебейское «Чего?!» едва не вырвалось. Сказывались пробелы в воспитании нелюбимой и больной дочери. И поинтересоваться, где же так дорогой барон головой приложился, что ему прекрасные девы мерещатся, не успела.
— Ах, какая прелесть! — леди Лэнгфорд смахнула слезу и в умилении сложила ручки на груди. — Вы такая очаровательная пара!
За спиной хозяйки стояла та вторая горничная. Или же первая, похожая как две капли воды. И на лице ее было написано чувство выполненного долга. Даже профессиональное безразличное выражение лица его не скрывало.
Оскар демонстративно поцеловал кулак Кристы с зажатой брошкой и взял девушку под руку.
— Простите, — покаялся барон. — Мы не думали, что можем, кому-то помешать.
— Вы пропустили ланч, — пожурила его леди Элизабет. — Надеюсь, ужин вы не станете саботировать? Без вашего общества там будет скучно.
— Ни в коем случае, — заверил наглый маг.
— Как замечательно! Вы ведь помните, что дорогой мистер Браун обещал после ужина замечательную лекцию о кельтах и о находках в нашей библиотеке и сокровищнице? А сейчас не составите ли вы нам с мужем компанию за чаем?
