– Как это понять? – спросил я.
– Эрпежэ находятся в низшем и высшем слоях общества. Они имеют свой особый сленг, который не применяется в среднем классе, являющемся все-таки носителем накопленной культуры, – сказала девушка. – Я практически ничего не знаю о них, хотя достоверно известно, что многие представители элиты оставили прежних жен с детьми и женились на рпж. А почему вы не хотите занять деньги у меня?
– А в прошлый раз у кого я занимал деньги? – спросил я.
– Ни у кого, вы исчезли так внезапно, что никто этого не понял, – сказала Ольга. – Потом говорили, что кто-то видел вас у дикарей, а потом ваши следы оборвались и там…
– И вам поручили сопровождать меня, чтобы выяснить, как я здесь появился и куда затем исчез? – выяснял я.
Девушка утвердительно кивнула головой.
– И ваш отец, наряду с тем, что является писателем, дополнительно выполняет какие-то государственные функции? – спросил я.
Утвердительный кивок.
– И Василич тоже секретный сотрудник?
Кивок.
– И Володя?
Кивок.
– Ну что же, можешь идти и доложить своим руководителям, что с заданием не справилась, – сердито сказал я.
Готовая расплакаться девушка отрицательно мотнула головой. Она не говорила, возможно, потому, что и ее мысли были под контролем руководителей спецслужб.
– Ты действительно хочешь уйти со мной? – спросил я и получил утвердительный кивок. – Тогда пойдем со мной, не задавай никаких вопросов и делай то, что я скажу.
Я пошел вперед в направлении, как мне казалось, места жительства Василича. Ольга послушно шла за мной.
– Каким способом мы должны были уйти за пределы города? – спросил я.
– Нас должны были проводить в приемник жидких отходов жизнедеятельности и в мешках из плотного полиэтилена мы будем слиты за городскую стену на свалку, – сказала девушка.
Я представил себе картину и меня внутренне передернуло.
– Какова гарантия благополучного преодоления городской стены? – спросил я.
– Мне сказали, что гарантия семьдесят процентов, – ответила Ольга.
Семьдесят процентов это почти что самоубийство. То ли в городе перенаселение, то ли секретных сотрудников столько, что их поставили в условия естественного отбора для выживания. Нужно искать другой способ ухода. Любой способ будет опасным, но лучше умереть орлом, чем засранцем в куче дерьма.
Орлом, орлом, а ведь когда-то в молодости мне довелось полетать на дельтаплане. Куча соединенных между собой алюминиевых трубок, брезент на треугольном крыле, дельта как штурвал управления и тросики на растяжках. Если будет легкий и прочный материал, то можно обойтись и без растяжек. Легкий и прочный материал можно укрепить на крыле методом шнуровки. Нижнее ребро сделать из двух складывающихся трубок с кольцевым фиксатором. Треугольник управления – дельта особого труда не составляет. Крепления шарнирные. Тогда вся конструкция будет представлять собой как бы зонтик для летнего кафе: надеть монтажный пояс для пилота, закрепить страховочную цепь на основании, ребра крылья-дельты в стороны, откинуть дельту управления и прыжок вниз.
Для изготовления дельтаплана нужно примерно сорок пять – пятьдесят погонных метров прочных и тонких трубок, крепеж, монтажный пояс, прочный синтетик для покрытия крыла, шпагат, дрель, машинка для резки металла, кусочки тонкого листового металла, металлическая фурнитура для шнуровки покрытия крыла. Вот и все. Для двоих человек размах крыльев должен быть примерно десять метров. Справимся. И Василич поможет в работе. Ему сам Бог и старший оперативный начальник велел помогать мне.
Теория полета – нужно бросаться на встречный ветер, чтобы взлететь вверх, и смертельно опасен попутный ветер, который может бросить вниз. Думаю, что я с эти справлюсь, но я никак не могу найти ответ на самый главный вопрос – почему спецслужбы помогают мне выйти за пределы города? Разве нельзя меня взять за жабры прямо сейчас и подвергнуть допросу при помощи психотропных средств или гипноза, хотя на меня как-то не действовали все пассы виденных мною заезжих и профессиональных гипнотизеров. Похоже, что я какая-то немаловажная карта в сложном пасьянсе, но в каком? Пока я делаю все то, что входит в планы ведущих меня людей и поэтому меня никто не останавливает. Вероятно, что в прошлый раз было что-то такое, что меня решили вывести за пределы города.
Глава 19
Василич уже был дома.
– Заходите, заходите ребята, – весело заворковал он, – как насчет узбекского плова из курятины? Я тут поколдовал с кнопочками, и получилась такая вкуснятина, что пальчики оближешь, если закроешь глаза, то чувствуешь себя узбеком у огромного блюда с янтарным пловом.
Он так разглагольствовал об этом, что у меня проснулся аппетит. То же чувствовала и Ольга. Мы пообедали, и я изложил свои потребности в материалах Василичу.
– Ну, с мастерской и инструментами проблем не будет, – сказал мой работодатель. – У меня в слесарке все есть. Трубки тебе нужны, конечно, не водопроводные. Покумекаю и чего-нибудь найду. Отдыхайте, ребята, а я пойду и посмотрю, что можно взять для вас.
Иди, Василич, сам не найдешь, кураторы найдут.
– Что вы собираетесь делать? – спросила Ольга.
– Пока сам не знаю, но с Володей я связываться не буду, – ответил я. – У тебя есть еще время, чтобы удалить чип и оставить его у отца. Если не захочешь быть со мной, я не обижусь, да и тебе тоже нужно подумать, что ты будешь делать дальше. Кстати, когда будешь заниматься мыслительным процессом, не забудь закусить зубами карандаш или какую-нибудь деревянную палочку.
– А зачем нужна деревянная палочка? – удивилась Ольга.
– Понимаешь, – открыл я секрет, – в старой теории скорочтения исходили из того, что при чтении «про себя» человек все равно проговаривает все слова, а когда у него в зубах какой-либо предмет в качестве «удила», то язык не шевелится и процесс прочитывания слов постепенно прекращается. Человек начинает воспринимать слово целиком, увеличивая скорость чтения и восприятия текста. Когда ты думаешь, то непроизвольно «прочитываешь» мысль в виде слов, и я не исключу, что это передается на твой чип и твоим хозяевам. Всех не проконтролировать, но большинство интересующих лиц проконтролировать можно. Иди. Если завтра до десяти часов тебя не будет, я уйду один.
Ольга ушла.
Часа через два пришел Василич и сказал, что он достал все, что нужно. Василич ли это сделал или кто-то другой, но тонкостенные трубки диаметром тридцать миллиметров подходили как нельзя лучше. Золотистый блеск мог сказать, что трубки титановые, и такими они и оказались. Я занялся разметкой, а Василич ловко разделывал трубки «болгаркой». Инструмент хороший, но у нас он так и назывался и, оказалось, что и в этом времени называется так же. Затем Василич начал сверлить дырки в отмеченных мною местах, а я стал кроить и обрабатывать покрытие крыла.
Пленка чем-то напоминала садовый полиэтилен, но была тоньше, мягче и намного прочнее. Я не смог руками разорвать ленту этого материала. С помощью ручного пресса я поставил кнопки с дырками для шнура и пошел собирать уже готовые детали. Надо отметить умение моего помощника квалифицированно работать с металлом. Нигде не было заусениц, и дырки были ровными и, я бы сказал, красивыми. К полуночи все было готово. В заключение я цепочкой прицепил монтажный пояс Василича.
Из каких бы легких материалов не было сработано это изделие, но общий вес его оказался немалым. У меня даже закралось сомнение, что эта конструкция полетит, а не рухнет камнем в пропасть.
– Успокойся, – говорил я себе, – самолет весит десятки тонн и летит как птица из-за подъемной силы крыла, а у тебя одно крыло, и оно полетит, даже если ты будешь не один.
Я вытащил дельтаплан на пустынную улицу, раздвинул складное нижнее ребро, укрепил шпильку дельты управления и моя птичка, расправив крылья, стала намного легче.
Любой авиационный аппарат после конструирования и постройки подлежит летным испытаниям, а мне негде его испытывать. Придется положиться только на Бога или на авось, и неизвестно, кто из них окажется сильнее.
Я приподнял дельтаплан, пробежался с ним и толкнул его от себя. Конструкция взмыла в воздух и приземлилась на дельту управления носом вверх. Это хорошо. Хотя все делалось «на глазок», но как-то интуитивно мне удалось точно определить точку равновесия. Носом вниз дельтаплан клевать не будет. Господи, Благослови меня на безумный поступок завтра. Я бы никогда не прыгнул с парашютом, я боюсь высоты, но почему-то не боюсь завтра прыгнуть со своей конструкцией в бездну.
Василич посмотрел на мои потуги со сложенной конструкцией и достал из стола какой-то мешок.
– Иди сюда, давай примерим и попробуем, будет ли работать, – сказал он и вывалил на стол какую-то груду трубочек, соединенных между собой. Встряхнув их, он показал мне нечто, похожее на куртку, но в виде металлической решетки с большими окнами. – Давай, наденем его на тебя.
