– Она приехала узнать, почему я не проявляю никакого участия к семье. Да я, черт побери, забыл обо всем и обо всех, потому что Ксюшеньке мало внимания! Потому что Ксюшенька не хочет понять, что такое серьезный бизнес, когда нужно пахать двадцать четыре на семь! Его надо поставить на колеса именно сейчас, а не когда-то! Партнер меня тоже не понимает, когда бросаю всё и бегу домой, чтобы жена не обиделась! Думаешь, это серьезный подход к бизнесу?
– Я тоже работаю, Глеб, – защищаюсь, – не только ты один! И тоже занята!
– Но не так сильно, чтобы не успевать выносить мне мозг, да, Ксюша? Ты добилась своего, добилась моего внимания, чтобы иметь больше шансов забеременеть? Ведь не было никакой забытой таблетки? И это все была тщательно спланированная акция, чтобы получить желаемое? Это не семья, Ксюша, когда скрывают такие важные вещи! – говорит он на повышенных тонах и вдруг осекается, как будто поняв, что его речь, полная праведного гнева, дошла до критической точки.
Отворачивается, вцепляясь руками в волосы, и ходит по гостиной широкими шагами. Нервничает. Он на пределе.
– Я не знала! Не знала, что беременна, и ничего не планировала! Я просто забыла выпить таблетку! Одну таблетку! – тараторю быстро, не в силах понять, почему он мне не верит.
В чем он меня подозревает? Что я обманом забеременела? Задыхаюсь от этой мысли и прячу лицо в ладонях, слезы душат от несправедливости Глеба и от его резко негативной реакции. Вовсе не такого я ждала! А еще его мама…
Поднимаю взгляд и смотрю мужу прямо в глаза.
– О чем говорила твоя мама? Почему она так остро отреагировала на мою беременность?
Глеб
Вопрос Ксюши ставит меня в тупик. Такое чувство, что моя голова сейчас взорвется от множества мыслей и вариантов решения этой неожиданной проблемы, а ей интересно, почему вдруг мама начала истерику?
– Ради бога, эта женщина залезла в наше мусорное ведро! Ты ее первый день, что ли, знаешь? Мало ли что за мысли ей пришли в голову?! И вообще, при чем здесь мама? Даже если бы не она, ты вообще собиралась мне сообщать или хотела подождать, пока не станет слишком поздно?
– О чем ты, Глеб? – качает головой Ксюша.
– О том, что ты очень удачно забеременела как раз тогда, когда вдруг решила, что все-таки хочешь иметь детей, – язвительно выплевываю я.
Не могу сдержать собственную ярость. Она душит меня, заставляя желать выбраться из собственной кожи. И плевать я хотел на ее оправдания и доводы! Проблема уже существует. И с ней надо срочно разбираться.
– Я же сказала, что забыла принять эту чертову таблетку! – кричит на меня жена. – Я не настолько малодушна, чтобы забеременеть специально и поставить тебя перед фактом. Между прочим, я сама только сегодня узнала и хотела сообщить тебе, но ты заявился домой со своей мамашей, которая вечно лезет, куда ее не просят!
– Не впутывай сюда маму. Мы сейчас говорим…
– Почему нет? – зло обрывает меня Ксюша. – Значит, тебе можно, а мне нельзя?
Я сейчас не в том состоянии, чтобы читать между строк.
– О чем это ты? Не переводи разговор, Ксюша, мама вообще ни при чем, кроме того, что она позволила себе лезть не в свое дело.
– Так и моя мама была ни при чем, но ты не преминул назвать ее чуть ли не вертихвосткой и осудить за то, что она всего лишь пыталась найти свое женское счастье!
Она меня до белого каления доведет! Я рычу от досады, запуская руку в волосы и расхаживая взад-вперед по комнате. Это какой-то абсурд! Когда мы перешли от ее беременности к обсуждению наших матерей?
– Так, Ксюша! – ставлю точку в этих взаимных упреках. – Перестань, черт возьми, переводить стрелки! Я извинился за то высказывание и объяснил, что ляпнул такое в порыве ревности. У нас есть проблема посерьезнее, чем пережевывание прошлых обид.
– Я всего лишь разговариваю на твоем языке, Глеб. И перестань мельтешить, у меня уже голова от тебя кружится!
Я резко останавливаюсь, вглядываясь в ее лицо. Черт побери! Злость как водой смывает, когда я замечаю, какая она бледная.
– Хорошо, – киваю согласно, заставляя себя сесть напротив нее на кресло. – Неважно уже, каким образом, но факт в том, что беременность есть. Надо обсудить, что с этим делать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Как это неважно? – возмущается она, впиваясь в меня взглядом. – Нет, дорогой мой, мы не будем ничего обсуждать, пока ты в своей упрямой голове не уяснишь одну вещь – я сделала это не специально!
Мы сверлим друг друга взглядами, и я с тяжелым вздохом признаю, что погорячился в порыве гнева и затаенного страха, который в последнее время руководит мной больше, чем хотелось бы признавать. Не говорю этого вслух, но Ксюша немного расслабляется. Все-таки они и без слов иногда неплохо считывает мои реакции.
– Хорошо, нам на этот раз не повезло, – говорю ей. – Надо теперь думать, как все это сделать без риска здоровью. Вроде на маленьких сроках не опасно и можно обойтись одной таблеткой. Но мы проконсультируемся с гинекологом, конечно.
– Стоп, Глеб! О чем это ты? То есть вот так вот, без всякого обсуждения, ты просто посылаешь меня на прерывание? – хмурится Ксюша.
Ну, раз ей нужно услышать все причины, то почему бы и нет? Я более чем готов аргументировать правильность своего предложения.
– Ксюша, ты понимаешь вообще, в каком положении мы находимся сейчас? Даже если опустить то, что мы в принципе не собирались заводить детей. У меня все горит, я разрываюсь на части, Ксюша! Пройдет минимум год, прежде чем мой бизнес встанет на ноги. Ты же не глупая, ты прекрасно понимаешь, реорганизация какого масштаба сейчас происходит. А ты сама? На тебе огромный проект, доведение до ума которого потребует весь срок беременности и несколько месяцев сверху. Это же не удаленная работа, тебе нужно постоянно быть на объектах, контролировать команду, ездить по этим гребаным магазинам, потому что, в каком бы состоянии ты ни находилась, ты не умеешь делегировать полномочия! Как ты собираешься доносить эту беременность? А если она окажется сложной? У нас тупо нет денег на неустойку в случае, если ты не выполнишь условия договора в срок или сделаешь что-то не так. Это сейчас ты более-менее свободна во времени, но разве не ты говорила, что на следующей неделе начинаются работы?
Она поджимает губы, вздернув подбородок. Я узнаю это упрямое выражение лица, когда никакие логические доводы на нее не действуют.
– Я найму помощника. Хоть троих. А после рождения ребенка можно нанять няню. Многие наши знакомые так и живут.
– И их дети видят их в лучшем случае по полчаса в день, а то и вовсе раз в несколько дней. Ты такой жизни своему ребенку хочешь?
– Ты преувеличиваешь, – фыркает она. – Я редко беру такие проекты. Он закончится, и я перейду на задачи полегче. И вообще, Глеб, как ты не понимаешь? Нас и раньше иногда подводила защита, но именно сейчас, когда я пришла к мысли, что все-таки хочу быть матерью, я вдруг забеременела. Это же просто чудо! Этот ребенок – подарок от Бога. Потому что я никогда не забеременела бы сама без твоего согласия, а ты бы не согласился. Я ведь знаю, что не согласился бы. Следовательно, эта моя мечта навсегда так и осталась бы просто мечтой.
Поверить не могу, что она реально рассматривает это в таком ключе!
– Ты себя вообще слышишь, Ксюш? Это последствия непринятой таблетки, а не какое-то чудо! Отбрось к черту эти сантименты хоть на минуту и подумай как рациональный человек. У нас нет физических возможностей сейчас заводить ребенка.
– Однако он уже есть! – упорствует она. – Я не хочу сейчас сгоряча принимать решение, чтобы потом пожалеть о нем. Не дави на меня!
Мне приходится глубоко вдохнуть и задержать дыхание, чтобы не продолжить этот бессмысленный спор. Не знаю, чего она добивается этой отсрочкой, но пусть так и будет. По крайней мере, она потом не будет мне предъявлять, что я надавил на нее, не дав возможности самой прийти к правильному решению.
– Хорошо, Ксюш. Вернемся к этому разговору через несколько дней. Но когда будешь думать, то ты, пожалуйста, вспомни о том, что до всех этих эмоциональных всплесков была здравомыслящим человеком, который просчитывает все плюсы и минусы, а не полагается на предчувствуя и знаки судьбы.
