ты тоже злишься? Почему ты мне помогаешь?
Он смотрит мне прямо в лицо.
— Потому что я вижу, что ты для него значишь. Тот потенциал, который есть у вас вместе. И я хотел услышать от тебя, написала ты это или нет. Это не имеет смысла, чтобы между вами была такая связь, но ты все равно написала что-то подобное.
— Картер, благослови тебя Бог. Нет, я этого не писала. То есть я написала статью и отправила ее своему редактору, но она не была похожа на то, что было опубликовано. Спасибо, что поверил мне. Это делает тебя одним из лучших, — слезы снова начинают наворачиваться, когда я думаю о том, насколько обидными были слова Мейсона.
— Не начинай. Мы разберемся с этим, — он оглядывает мою комнату, его взгляд останавливается на моем ноутбуке. — Эй! Можешь поднять отправленные письма? Показать мне статью, которую написала?
Мои глаза расширились.
— Картер, ты гениален. Да! — я вскакиваю с кровати и бегу к столу, включая свой компьютер. Я открываю отправленное письмо и поворачиваю экран к нему лицом.
Он читает его. И его лицо начинает краснеть. Краснеет. Мышцы на шее выглядят напряженными. Он стоит, спина прямая. Челюсть напряжена.
— Нам нужно выяснить, откуда взялась статья, которую опубликовали.
— Ну, мой редактор послал меня сюда специально, чтобы найти компромат на Мейсона.
— Что?
Я рассказываю Картеру о лжи, о давлении, чтобы получить что-то на Мейсона, обо всем этом.
— Я не могу представить никого другого, кто бы изменил мою историю. Я просто не понимаю, почему.
Он поворачивается ко мне.
— Брук, мне так жаль, что все так получилось. Могу только представить, что сказал Мейсон. Он склонен выходить из себя, особенно когда его переполняют эмоции. Это бывает так редко. Он всегда так осторожен. Но, встретив тебя, он наконец-то решил впустить кого-то в свою жизнь.
Я киваю. Кратковременная эйфория от того, что меня оправдали, омрачается осознанием того, что Мейсон так и не поверил мне. Даже не дал шанса объясниться или попытаться понять, что произошло.
— Не волнуйся, Брук, я разберусь с Мейсоном. Я объясню…
— Не нужно, — я прервала его. — Ему было неинтересно слушать мою версию. Он так быстро поверил, что я могу сделать что-то подобное, даже после того, что у нас было, — я сглотнула огромный комок в горле. — Я не могу быть с человеком, который будет делать выводы при первом же недоразумении. Просто не могу. Так что неважно, что он думает, — я поднимаю глаза и улыбаюсь Картеру. — Но я ценю, что ты веришь в меня. Надеюсь, он заслуживает твоей дружбы.
— О, Брук, пожалуйста. Я знаю, он, возможно, вел себя как задница, но он такой замкнутый, ты первая женщина, которой Мейсон открылся, о которой я могу даже подумать. Уверен, он почувствовал себя преданным.
Теперь я злюсь.
— Знаешь что, Картер? Я тоже чувствую себя преданной. Он должен был поверить мне. Но не стал. Так что все. Между нами все кончено. Он сказал, что больше не хочет меня видеть. Ну и ладно. Я улечу первым же рейсом утром.
Я встаю и иду к своей двери, открываю ее.
— А теперь извини меня, я бы хотела побыть одна.
Картер опускает голову, но делает то, что я прошу. Когда он проходит через дверь, я протягиваю руку и касаюсь его руки, останавливая его.
— Еще раз спасибо за все, что ты для меня сделал, Картер.
Он просто кивает и выходит за дверь. Я закрываю ее за ним и начинаю всхлипывать, понимая, что только что закрыла дверь для последней связи с Мейсоном Монтгомери, которая у меня когда-либо будет.
Глава 10
Мейсон
— Картер, пожалуйста. Скажи мне, как это исправить. Я знаю, что облажался. Знаю. Пожалуйста, просто скажи мне, что делать.
Я чувствую себя паршиво. И несколько бутылок виски со льдом не помогли.
— Откуда мне было знать, что это не она написала? Это было прямо на экране, с ее именем над текстом! Черт!
Картер качает головой. Мы сидим на балконе моего номера, смотрим на темное море, луна едва видна.
— Я не знаю, чувак. Думаю, что, возможно, так и было. Ей было обидно, что ты ей не поверил.
— Но я едва знаю ее! Ты же знаешь, у меня проблемы с доверием. Как я могу доверять, когда все вокруг, кажется, чего-то от меня хотят? Нынешняя компания не считается.
— Ты знаешь ее достаточно хорошо. Иногда важно не то, как долго ты знаешь человека, а то, насколько глубока связь с ним. Брук была другой. Она изменила тебя. Ты был, Господи, я не знаю. Счастливым. Думаю, ты действительно был счастлив. Может быть, в глубине души ты боялся позволить себе быть счастливым. Может быть, ты боялся, что не сможешь сосредоточиться на бизнесе и потеряешь свое превосходство. Ну, если это заставит тебя отказаться от такой женщины, я скажу: «К черту все это дерьмо». Оно того не стоит. Женщина, которая делает то, что Брук сделала для тебя, сделала тебя счастливым, заставила почувствовать что-то внутри? Ты должен быть готов ради нее сдвинуть небо и землю, Мейсон.
— Черт! — я бросаю свой хрустальный бокал через перила, и он разбивается о камни внизу.
— Кроме того, нам нужно выяснить, как была опубликована эта фальшивая статья. Она думает, это ее редактор. Я навел о нем справки. У него репутация настоящего засранца. Судя по всему, он уже некоторое время тормозит ее карьерный рост.
— Серьезно?
— Да. Похоже, этот Митчелл ДеВитт — настоящий кусок…
— Подожди! Его зовут Митчелл ДеВитт? Он ее редактор?
— Да, а откуда ты знаешь его имя?
— Да ну на хрен. Картер, ты ведь помнишь, что я произносил прощальную речь в университете, верно?
Он кивает.
— Так вот, я с трудом обошел другого студента, который поднял из-за этого настоящий шум. Он утверждал, что я либо жульничал, либо мой отец все подстроил. Он не хотел слушать доводы разума. Пришлось вмешаться декану и успокоить его. Последнее, что он мне сказал, была угроза, что однажды он вернёт мне долг. Конечно, больше я о нем ничего не слышал. Я никогда не думал об этом. А звали его Митчелл ДеВитт.
— Черт возьми, Мейсон, правда? Парень, должно быть, не в себе, раз держит обиду все это время. А потом подделать статью после того, как Брук отказалась писать о тебе что-то порочащее.
— Подожди, что значит «отказалась»?
— Судя по всему, он не первый месяц преследует ее, чтобы получить на тебя компромат. Забивал
