– О`кей, – киваю, – все понял. Когда отправляться-то, прямо сейчас?
Глеб морщится.
– Да нет, – говорит, – прямо сейчас не стоит. Ее вчера в Склифе успокоительными накачали под самую завязку, она сейчас как кукла резиновая. Мажор отзвонился под утро, доложил, что и как, спасибо ему, кстати, огромное. Так что – лучше под вечер или совсем вечером. А пока сгоняй-ка, проверь своих отморозков. Я в первую очередь о Никитосе говорю, он Ингу знает неплохо, да и насчет всего остального, я так понимаю, тоже в курсе. Звонил, по крайней мере, беспокоился, обморок. И тему с вымогательством прокачать вполне мог, через тех же ваших с ним рейсеров. Как бы у него те же идиотские мысли, что и у тебя, в дурную голову не полезли, понимаешь?!
Я на секунду задумываюсь.
– А ты знаешь, Али, – соглашаюсь, – ты ведь, наверное, опять прав. Нужно их сейчас проверить. Ей-богу нужно. Дуболомы же, прости господи. Одна извилина, да и та от бейсболки. И механизм, под который их мозги заточены, нам с тобой обоим, увы, слишком хорошо понятен. Сами такими были, а я – так вообще и до сих пор недалеко от этой публики удалился, тут уж, блин, ничего не поделаешь…
Он хмыкает понимающе, кивает, снова закуривает.
Я вздыхаю и, не торопясь, отрываю жопу от подоконника.
Потягиваюсь.
– Так что, – говорю, – отчислюсь-ка я, пожалуй, прям сейчас. Чтобы их до темноты перехватить успеть. Хорошо еще, что они у нас, сцуко, хоть пока что и туповаты малька, но – хищники изначально ночные. А значит, немного осторожные…
Глава 6
Никитосу я позвонил сразу же, как только вышел от Али и залез в арендованную тачку.
– Привет, – говорю, – чем занимаешься?
– Да так, – зевает, – дома сижу, в телек уставился. На работу решил сегодня не ходить, сказал, что приболел малость. Вроде как поверили…
– О как, – хмыкаю, перевожу разговор на «ухо» и медленно трогаюсь. – И что тебе в этом самом телеке сегодня показывают?
– Да хуйню, – снова зевает, – разную. Просто пиздец какой жвачкой народу мозг разрывают, если об этом плотно задуматься. А оторваться не могу, головы что-то совсем нет сегодня. Как раз лучшее состояние для просмотра отечественного телевидения. Да и хрен с ним. Ты лучше скажи, чего хотел-то?
– Времени мне не уделишь? – интересуюсь.
– Тебе?! – удивляется. – Тебе – всегда пожалуйста. А чо сделать-то надо?
– Ну, – улыбаюсь, – в принципе, ничего особенного. Я же «Мазду» свою у твоего дома оставлял, так?
– Так, – подтверждает.
– Ну, так вот, – смеюсь, – ее-то, красавицу, и надо подогнать на Осеннюю, к рента-кару, где я машину арендовал перед акцией. А заодно и Жеку вызвонить, чтобы туда же подтягивался. У него как раз сейчас в институте занятия заканчиваться должны, так что не проблема, я так думаю. И поедем куда-нибудь, потрындим за жизнь за нашу за скорбную…
– Круто, – радуется Никитос, – такие приказы прям и выполнять приятно. А пиво будет? А Мажор?! А девочки?!
– Девочек, – ржу, выезжая с Улофа Пальме на Мосфильмовскую, – точно не будет. Когда говорят пушки, музы, сам знаешь, быстро подтирают задницу. А Мажору, спасибо что напомнил, прямо сейчас и звякну, тема хорошая…
– Тьфу ты! – плюется в трубку Никитка. – Это замена девочек на Мажора, в твоем понимании, тема хорошая?! Нормальный человек?!!! Девочки – добрые, красивые, ласковые. Улыбаются опять-таки постоянно. На них хоть смотреть приятно. А Мажор мало того что страшный, как моя жизнь, так еще и злой, как собака. Пива тогда хоть что ли купи, ирод, хорошего, блин, на фиг…
– Пива, – вздыхаю, – куплю. На свои последние честно заработанные. Куда ж от вас, от уродов, денешься…
Отключился, повздыхал, закурил, выехал на Третье кольцо, перестроился, перезвонил Гарри.
– Привет тебе, – говорю.
– О, Дэн, – радуется, – а я уже сам тебе звонить собирался. Встретиться бы надо, поговорить, думаю…
– Во-во, – подтверждаю, – по этому поводу и беспокою. Сейчас только тачку в рент отгоню, на свою перепрыгну да и подъеду, куда договоримся. Этих обмороков, Жеку с Никитосом, уже вызвонил, они тоже подтянутся…
– От-лич-но! – соглашается по слогам. – И где повстречаться думаешь?
– Да где-нибудь, – смотрю за окно, там все равно скоро поворот на Кутузовский, пробок вроде нет, хорошо, – на природе. Уж больно погода сегодня правильная. Хрен его знает, дождемся такой до весны или уже не дождемся…
– Согласен, – хмыкает, – природа – это тема. Давай тогда на Воробьевых, ок? Я сейчас, мигом, только секретаршу предупрежу, что сваливаю, и водителя вызову. Мы ж наверняка там пивка глотнем, так на фига мне тогда самому-то за рулем перед гаишниками палиться?
– У меня, – ворчу, – на этот случай всегда в бардачке антиполицай валяется. Который один хрен толком не помогает, хоть и жру его в нереальных количествах. Потому как личный водила по сроку службы не положен. А почему на Воробьевых-то? Чтобы, если что, сразу к Али домой подорваться? Так он сейчас по делам свалит, сам понимаешь, что на человека навалилось. Только что разговаривали…
– Догадываюсь, – вздыхает. – Но только – давай все равно на Воробьевых. Люблю я их просто. Я ж там учился недалеко, на экономфаке. В стекляшке, во втором гуманитарном корпусе. Точнее, доучивался. На экономической кибернетике. Из МАИ туда перевелся, когда окончательно все заколебало в тематике умирающего российского ракетостроения. Гулять туда, на Ленинские, с девчонками ходили. Под трамплин. Потом – с женой будущей, когда с ней в универе познакомились. Я ей, помню, как-то целый вечер на Воробьевых Окуджаву под гитару исполнял, такая вот, блин, романтика. Песня. А МВА и финансовый менеджмент уже потом были, я их как студенческие годы и не воспринимал ни хрена. Только МАИ и МГУ. Тут – ностальгия, знаешь, брат. Никуда не денешься…
– Да мне, – жму плечами, – в принципе по барабану. Воробьевы, так Воробьевы. Самое главное, чтоб на улице. И, если уж ты все равно на водиле, купи пивка тогда какого-нибудь поприличнее. Из расчета на четырех человек с весьма тревожными щщами и вполне себе непростым характером…
– Вот ведь сука! – восхищается. – Так ведь и знал, что на меня какую-нибудь проблему, но переложишь! Тебя ведь самого Никитос с Жекой наверняка на эту тему напрягли, а ты – давай вали на старшего!
– А фигли, – ворчу, – можно подумать, что не твой ученик…
– В этом смысле, – вздыхает, – ни фига не мой. Это уже Али, узнаю почерк мастера. Сам у него учился, но ты, похоже, куда плотнее его навыки впитывал…
– Да брось ты, – хмыкаю, – прибедняться. Лучше еще сухариков каких прихвати, и побольше. Знаю я этих оглоедов! И виски для себя, а то мало ли что тебе в голову придет. Это я, бедный, за рулем буду. Я ж тебе, в конце концов, не предлагаю за этими отморозками по всей Москве мотаться, так что вполне нормальное человеческое распределение труда получается. Ты – алкоголь доставляешь к месту проведения мероприятия, а я к нему – алкашей говорливых, в виде бесплатного приложения. А то вдвоем бухать все равно как-то не так интересно получается. Даже на природе. Через час там быть сумеешь?
– Через час, – хмыкает в ответ, – не сумею. С учетом заезда за пивом и сухариками. Через полтора.
– Ну, – соглашаюсь, – через полтора, так через полтора. Темнеть к тому времени еще не начнет, и то слава богу…
…Через полтора часа, несколько раз еще по дороге созвонившись и уточнив диспозицию, мы и вправду встретились на Смотровой площадке.
Пожали друг другу руки, распределили пакеты из Мажорова багажника и не спеша двинулись вниз, в парк, в поисках подходящей скамеечки.
А погода – и впрямь расстаралась, лето прям, да и только.
Я даже куртку в машине оставил, а свитер повязал на плечи, поверх футболки с короткими рукавами.
Впрочем, с Москвы-реки все равно, как напоминание о неумолимости осени, зимы и смерти, поддувал весьма зябкий, влажный и противный ветерок. Это здесь, в парке, нас от него деревья загораживали…
Смешная у нас, кстати, компания получилась.
Гарри на строгом деловом костюме, ослепительно-белой сорочке с умопомрачительным галстуком, строгих очках в тонкой металлической оправе и на нереально сложной топ-менеджерской таблице.
Я на раздолбайском трикотажном итальянском свитере, небрежно повязанном вокруг шеи, и на сумрачных, слегка помятых щщах. С тревожными, прячущимися за длинный сломанный козырек темной стоунайлендовской бейсболки, невыспавшимися до конца глазами.
И эти два клоуна на цветастых молодежных толстовках, с белыми, как у близнецов, капюшонами.
Причем выражения лиц, как бы это помягче сказать… у всех совершенно одинаково беспокойные…
У людей с такими лицами в парке сигареты лучше не спрашивать, короче говоря.
А то могут и удивиться невзначай.
Я бы лично на задворках романтических пешеходных аллей Воробьевых гор с такими подозрительными типами не хотел бы пересекаться ни при каких обстоятельствах. Если только уж совсем прижмет, и то в последнюю очередь.
