– Вот так, значит?! – вскидываюсь. – И давно я вам с Игорем право дал снова за меня, как за сопляка, любые решения принимать?!
– Да ты не злись, – мягко кладет мне руку на плечо Али, – побереги пока что свое не в меру ранимое самолюбие. Тут дело не в тебе. И даже не во мне. В Игоре. Он бы и сам все бросил и подорвался решать известные тебе вопросы, можешь мне поверить. Просто я его убедил, что ты лучше нас с ним, старых оболтусов, с этим дерьмом справишься. Потому что у тебя есть навыки, которых нет ни у меня, ни, тем более, у него самого. Ты – сам гонялся, знаешь трассу, то-се. А он…
– Что он?! – щерюсь. – Меня в свое кресло усадит что ли из любви к тебе, своему старому приятелю?!
Али хмыкает.
– Дурак ты, – морщится, – Данька. Причем вполне себе малолетний. Он же в Ингу с университетских времен влюблен, они с ней учились на одном курсе. Не знал что ли?! Их родители семьями дружили, до сих пор на дачи друг к дружке в гости ездят, представляешь? А я ее у него увел уже тогда, когда у них заявление в загсе лежало. Меньше чем за две недели до свадьбы. Причем он же сам, дурак, нас и познакомил…
– Вот, значит, как, – тяну потрясенно.
– Значит – так! – жестко усмехается в ответ Али и всовывает мне в ставшие ватными пальцы толстую пластиковую трубочку. – Иди прочищай мозги, нам с тобой еще о многом поговорить следует. А я пока пойду кофе поставлю…
Беру трубку и на ватных ногах подхожу к столу.
Ну ни фига себе, думаю.
А Инга-то у нас какова – просто, блин, роковая женщина какая-то…
И – эти двое.
Красавцы…
Это ж какие силы, думаю, – и какое безумие, – надо носить в себе, заботливо свернув его в кокон и уютно прикрыв теплым мохнатым пледиком, – чтобы после такого друзьями-то оставаться?!
У меня бы, сто пудов, крышак сорвало.
А эти – ничего, держатся…
Зажимаю левую ноздрю указательным пальцем и решительно всасываю порошок через правую.
Весь.
До конца.
Потом задумываюсь на секунду и решительно нарезаю себе еще одну, такую же, с которой справляюсь так же решительно, но уже через левую.
Мне сейчас – точно не помешает…
– Небось, – усмехается за спиной Глеб, – сейчас гоняешь, как это мы с Игорем умудрились отношения не испортить? Не гоняй, все равно не догадаешься. Потому что ни я, ни он тут ровным счетом не при чем. Это она всю эту байду придумала и исполнила. Инга. Я, между прочим, тогда еще женат был, первым браком. Двоих детей пытался воспитывать. И, несмотря на то, что уже прекрасно понимал, что первую жену не люблю, уходить оттуда никуда и не собирался. Из-за глупого, как сейчас понимаю, представления о долгах и об их оплате. Она так решила, она меня выбрала. Сама. И свернуть ее с этого пути не смог бы никто. Даже я. Даже экскаватором. Даже если бы я этого и вправду когда-нибудь захотел…
– Понятно, – выдыхаю.
Хотя, на самом деле, – мне-то как раз сейчас ничего совершенно и не понятно.
Глеб усмехается.
– Ладно, – говорит, – давай пойдем в зал, посидим, покурим. А то здесь, на кухне, все устроено как-то совсем не по-человечески…
– Я, – киваю, – заметил…
И мы, захватив дымящиеся чашки с кофе, переходим обратно в гостиную.
Здесь, конечно, тоже не очень уютно, но, по крайней мере, есть диван, есть кресла, есть пледы.
Есть неярко горящий торшер, приоткрытое окно и бормочущий что-то свое в углу приглушенный почти что на полную телевизор. А на кухне – стерильно-белое уродство с этой, до жути напоминающей медицинскую, хромировано-никелированной навороченной техникой.
Пустые стены и смертельная, больная тоска.
И как только Али среди всего этого безобразия жить умудряется?!
Или он тут и не живет?!
А так, ночевать приходит изредка?!
Похоже, думаю, очень похоже…
Мы пьем обжигающе горячий крепкий кофе и потихонечку успокаиваемся.
Настолько успокаиваемся, что меня даже начинает тянуть на откровенность.
– Не нравится мне у тебя здесь, Али, – говорю, – вот никак не могу понять почему, но – не нравится…
Он фыркает.
– А что ж тут, – отвечает вопросом на вопрос, – непонятного? У меня траблы с организацией пространства, вот и все. Людьми управлять могу, вещами – не получается. Ты ведь у нас с Ингой в той квартире, в Серебряном Бору, бывал?
– Бывал, – киваю, – и не раз.
– Так вот, – усмехается, – там все Инга делала. Я специально не лез, только деньги давал. И ведь сумела все выстроить так, что там и ей, и мне было хорошо! И это, заметь, при просто чудовищно разных вкусах. Талант. Зато во многих других вещах, которые я умею, она просто конкретно не рубит и рубить не сможет никогда, потому что для этого не приспособлена. Ну да ладно, не в этом дело…
– А в чем? – делаю вид, что туплю я.
– А в том, что твоя миссия по вытаскиванию моей бывшей жены из уголовного дерьма, в которое она сама сдуру и вляпалась, закончена, – усмехается.
Отхлебывает из чашки кофе, причмокивает. Снова закуривает.
– То, что ты сделал, ты сделал хорошо, – говорит, – но завтра за всю эту фигню возьмутся уже другие, специально обученные люди. Но это вовсе не значит, Дэн, что твоя работа по этой теме на этом кончается, понимаешь?!
Я задумываюсь на секунду.
– Не понимаю, – признаюсь, – если совсем честно.
Он опять усмехается, снова отхлебывает из тонкой фарфоровой чашечки маленький глоток безумно крепкого кофе.
– Сейчас, – говорит, – объясню. По возможности популярно. Для этого, собственно говоря, и пригласил. Вот только давай перед этим пойдем еще по дорожке проскачемся. А то мозг что-то залипает совсем. Я ведь, только для того чтобы этот сраный алкоголь из себя выбить, ты даже не представляешь, что тут над собой творил…
– Почему же, – кривлюсь, вспоминая горку порошка на стеклянном кухонном столе, – очень даже хорошо представляю…
Он вздыхает.
– Нет, – говорит, – Данька. Не представляешь. Кокаин – это только инструмент, причем далеко не самый лучший и не самый надежный. Была бы такая возможность, – я бы и его постарался сейчас избегать. Тут мозг включать пришлось. Хотя бы для того, чтобы просто тупо осознать, в какое животное я начал благодаря всему этому говну превращаться. После этого и протрезвел. Сразу же. А порошок – это уже так, шлифовка. Химическая поддержка еле скрипящим от алкоголя извилинам, ничего более…
– Нормально, – удивляюсь, – ты выступаешь! Ну, тогда и вправду давай пойдем еще по одной пробежимся…
Прошли на кухню, сделали свои дела.
Если решили, – исполняем.
Всю жизнь так…
Али сварил еще по чашечке совершенно ядовитого по крепости кофе, и мы снова устроились в гостиной, вокруг торшера, мягкий круг света от которого скрывал общий неуют неживого дома моего старшего друга.
Тяжко-то как, блин.
И ведь помочь ему – ничем не поможешь.
Помочь можно только тем, кто слабее.
А он, даже такой, разобранный, – все равно всем нам фору даст – и все одно обыграет, если ему это на самом деле реально понадобится.
Правда, – какой ценой…
Но это уже, увы, не имеет к самому понятию силы ровным счетом никакого отношения…
– Ты, – спрашиваю, – это всерьез так на бухло окрысился или просто понты колотишь, чтоб передо мной порисоваться? А то знаю я за тобой одну особенность: любишь, чтобы все вокруг обставить красиво. А сам ничего пока и не решил еще, для себя-то…
– Да было б, – морщится, – перед кем колотить. Ты ж не девушка, в конце-то концов. Которую в койку уговаривать надо, потому что так положено. Нет, Дэн. Просто я сегодня реально испугался, что пришло время, когда уже не я управляю событиями, а они мною. А я могу – только плыть в кильватере. Или, если уж совсем честно, – как говно в проруби болтаться. Типа, вроде тоже плавать умеет, а ведь ни хера не корабль, понимаешь?
– Понимаю, – кривлюсь, – фигли тут такого непонятного…
– Ну, вот и пришлось глянуть, типа, как со стороны, на то, что я сейчас из себя представляю, – усмехается.
И, неожиданно, замолкает.
Надолго.
Я даже сигарету успеваю прикурить и выкурить.
– И? – наконец не выдерживаю.
– А?! – вскидывается. – Извини, задумался что-то…
И, криво ухмыляясь чему-то своему, тоже лезет в пачку за сигаретой.
Что-то мы курим все в последнее время, – просто нереально, вздыхаю про себя и мотаю башкой, отгоняя накатывающие из прошлого воспоминания…
– О чем хоть задумался-то? – интересуюсь.
– Да так, – машет рукой, – ни о чем. Просто залип, выпал чуть-чуть из реальности, бывает такое. И мысль из-за этого потерял…
– Мы, – подсказываю, – об алкоголе говорили…
– А что алкоголь? – фыркает. – Алкоголь – это только симптом. Болезнь глубже. Но если я сейчас, в ближайшее время, не избавлюсь от этого симптома, – она, зараза, может и затянуться. А вот этого как раз в данной конкретной ситуации я допускать не имею ни малейшего права, понимаешь?
