Он кривенько усмехается.
– Ох, – выпускает дым, – и тяжело же с вами, с колючками. Какому-нибудь овощу скажешь, чтобы он сидел не рыпаясь, так он и сидит не рыпаясь. Ладно, давай смотри сюда и слушай меня внимательно…
Я опять киваю и, тщательно прикрыв огонек зажигалки ладонями, прикуриваю очередную сигарету.
– Ты меня извини, – говорю чуть ли не просительно, – мое недоверие не к тебе лично относится. Так, по ситуации…
– Да ладно, – хлопает меня по плечу, – так даже легче будет, если будешь действовать осознанно. В общем так… Девчонка шла по среднему ряду. Здесь их, как видишь, – три. Перед ней встал красный «Мерседес», крайний левый заняла какая-то курица на «Форде Фокусе». Светофор начал перемигивать на зеленый, она и решила проскочить в крайнем правом, он вообще пустой был. В общем-то, – все законно и почти правильно. За исключением скорости, как ты сам догадываешься. Вот только курица в крайнем левом почему-то решила, что ей нужно срочно на перекрестке направо повернуть. Ну, бывает, знаешь ли. Вот и долбанула через сплошные. «Мерин» в среднем ряду, слава богу, скорость набрать не успел, влупил по тормозам, иначе бы здесь вообще мясо было бы нереальное. А девчонка ваша не успела, у нее скорость была минимум под двести, сам понимаешь. Чиркнула этот «Фокус» чуть-чуть – и ушла в столб. Понятно?
– Понятно, – вздыхаю, – тварь-то эта на «Фокусе» далеко стоит?
Он хмыкает, отщелкивает докуренную до фильтра сигарету в сторону урны и, естественно, промахивается.
Ни фига не Сабонис, думаю.
– Свалила, – говорит, – конечно. Никого не дожидаясь. Ей-то это на фиг надо? Только и известно, что «Форд Фокус», синий металлик, одна из цифр на номере вроде как «восемь». Ну и то, что баба за рулем длинноволосая. Ищи-свищи. Хорошо, что еще парень на красном «мерине» человеком оказался. Сам вызвал ГАИ, сам вытащил вашу Ингу из машины, сам залил эту банку консервную из своего огнетушителя во избежание возгорания и сам дал свидетельские показания. Сам помог найти следы синей краски и царапины на машине в месте скользящего столкновения. Добровольно. Я б ему на месте вашего Глеба такую поляну накрыл! Так что против нее сейчас только нарушение скоростного режима. В обычной ситуации штрафом бы отделалась, даже права никто отбирать бы не стал, не настолько серьезное нарушение…
– А сейчас? – интересуюсь.
– А сейчас, – вздыхает, – пятилетка корячится. И ни разу не меньше. Труп в машине – это тебе не хухры-мухры, сам понимаешь, не маленький. Скорее всего, конечно, условно. Но тут все зависит от того, с какого бодунища судейка на заседание притащится. Так что – до суда дело лучше не доводить…
– Понятно, – вздыхаю в ответ. – И каковы в данной конкретной ситуации должны быть мои дальнейшие действия?
Он аж башкой затряс от изумления.
– Ишь ты, – удивляется, – как ты говорить-то, оказывается, умеешь. Надо будет запомнить, хорошо сказано. Значит, так – видишь во-о-он того капитана?
И показывает в сторону одиноко бродящего вокруг груды металла толстого красномордого гаишника.
Я хмыкаю.
– Как тут, – говорю, – не заметишь? Такого легче перепрыгнуть, чем обойти. Вот глядишь на него и радуешься, сразу видно, что у нас милиция не недоедает…
– Во-во, – хмыкает в ответ, – его самого. Он, кстати, в принципе, парень неплохой. И я ему уже намекнул, что не буду сильно возражать, если он сегодня немного подзаработает…
– А он что? – спрашиваю.
– Удивился, конечно, – смеется. – Обычно, если я на «место» выехал, то они без денег остаются. У меня, видишь ли, принципы. И репутация. Но дергаться не стал, понимает, что обстоятельства разные в жизни случаются. Так что иди, договаривайся, чтобы тормозной путь перерисовывал так, будто она от силы на шестидесяти шла. Стоит тебе это будет, я так думаю, долларов пятьсот. Ну, тыщу дашь, если упираться начнет. Больше не надо, не фиг их баловать…
Я киваю.
Он цепко смотрит мне в глаза, вздыхает и продолжает:
– А по дороге поцелуй коротко девчонку, только коротко, она на взводе, из последних сил держится – и отправь кого-нибудь из своих с ней в Склиф, пусть ее там обследуют, вдруг все-таки травма какая или сотрясение. И – обязательно! – сделают справку, что у нее в крови нет ни алкоголя, ни наркотиков! Пригодится. Мне потом на первом допросе пусть передаст, и обязательно лично в руки, усваиваешь?! А потом пусть отвезут ее домой, накачают успокоительным и уложат спать. И пусть она сидит дома и вообще никуда оттуда не выходит ни разу без моего на то особого разрешения. Даже в магазин за продуктами! И дверь пусть никому постороннему не открывает! Когда все подуспокоится и она мне понадобится для допроса, – сам вызову. Все понятно?
– Уес, сэр! – кривляюсь.
И – убегаю.
Правда, тут же возвращаюсь к нему, не успев сделать еще и пяти шагов.
– Спасибо тебе, – говорю, – если совсем честно…
– Да ладно, – машет рукой. – Если б она что тут реально накосорезила, я б ей ни разу помогать не кинулся, кто бы и как бы меня об этом самом ни просил. Человеческая жизнь для меня по-любому дороже, усваиваешь?! А тут скорее несчастный случай, так зачем бабе судьбу-то ломать? Вон какая: молодая, красивая…
Я вздыхаю.
– Вот за это, – говорю, – как раз и спасибо. За то, что понимаешь…
– Да ладно, – усмехается, – что мы, не люди, что ли? Ты давай лучше беги делами занимайся. И девку не дергай, а то ты ее совсем глазами заел! Херово ей сейчас, чисто по-людски, ни разу не до расспросов, если не догадываешься. Потом поговорим за жизнь, если силы, конечно, будут. Меня ж сюда вообще-то из постели от молодой жены вытащили. И что я себе за жизнь такую выбрал? Ведь натурально собачья, а ни разу не человеческая…
Ну я и побежал.
Отправил Ингу с Гарри в больницу, переговорил с толстым капитаном, заплатил ему на месте сколько положено.
Ну и покрутиться еще немного пришлось, разумеется.
Сгонял, к примеру, до ближайшего супермаркета, купил гайцам ящик хорошего чешского пива и пару блоков сигарет, чтобы легче дежурилось. Поговорил со знакомыми по разным редакционным делам ребятами-телевизионщиками, разъяснил им ситуацию, после чего они кое-что подправили в комментариях.
Сам лично расписался в качестве понятого при повторном замере тормозного следа.
Нормально.
Капитан, правда, предупредил, что скорее всего придется еще платить экспертам и договариваться с оставшимся в живых потерпевшим и родственниками погибшего на предмет «отказняков», но это уже так, детали.
Али справится, без вопросов.
Самое главное, картина происшедшего нарисована в целом правильно, и Ингу мы уже просто так никому не отдадим.
Ибо – не фига…
Она, кстати, когда мы с Мажором усаживали ее в «скорую» и я объяснял диспозицию, типа, как себя надо вести, – неожиданно погладила меня по щеке и попросила передать Глебу, чтобы он слишком сильно за нее не переживал.
– Я-то в порядке, – говорит. – Ну, как в порядке… Почти что. А он съест еще себя сдуру, изнутри изгложет, пока будет разбираться, что он лично тут не так сделал. Так что ты уж проследи за ним, Дэн, насколько это возможно. А завтра вечером, как придете в себя, приезжайте ко мне домой. Все вместе. Пожалуйста…
Я пообещал, что обязательно приедем.
По-любому.
Все вместе.
И еще кого-нибудь обязательно захватим.
Из тех, на кого можно целиком и полностью положиться в нашей старой компании.
А потом ее увезли в Склиф, а я пошел дальше заниматься формальностями со следаком и гаишниками.
Вроде – так ничего получилось.
Мне по крайней мере себе предъявить нечего…
А тут еще и Никитос с Жекой отзвонились, доложили, что вынесли мусарню на пати в одну калитку. Причем, несмотря на то, что беспредельщики из той самой фирмешки таки попытались использовать свои любимые «аргументы», – фактически без потерь.
Так, одного из молодых слегка пером поцарапали.
Настолько слегка, что даже в больничку обращаться не пришлось, йодом руку залили, да и все дела.
Подумаешь…
А они, – в смысле, Жека с Никитосом, – все понимают, и готовы по первому слову от меня, Мажора или Али, – выдвинуться с мобом в любую часть города и убить там на хрен любого, кто сдуру или по злому умыслу будет нам мешаться под ногами.
Я, так – чисто на секундочку – представил, как ко всему этому бардаку с ментами, рейсерами и телевизионщиками добавляется еще и бригада слоняющихся туда-сюда, модно одетых, предельно упертых, пытающихся обосновать свою нужность и не по-детски тревожных отморозков.
В чистом виде – пожар в борделе, блин, на фиг.
Мне стало дурно, и я решительно приказал им валить куда угодно: хоть домой, хоть в паб, хоть к черту на рога, лишь бы и духу их здесь не было…
Вроде как поняли, хоть, по-моему, и немного обиделись.
