– Но ведь он нам никто, Лотти, – сказала Адриенна, поднимаясь и усаживаясь рядом с сестрой. – Он – отец нашего отчима Эдварда. Пока Эдвард и наша мать были живы, мы его ни разу не видели. Так с какой стати мы должны ему подчиняться?
– С какой стати? А вот с какой! Когда мы осиротели, кто, как не он, взял на себя все заботы о нашем воспитании? Вспомни, что было, когда мы вернулись домой в Брент! От нашего дома одни головешки остались, а тела Эдварда и нашей матери сожгли. Мы даже похоронить их не смогли, потому что хоронить было нечего.
Адриенна прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Это произошло год назад, и она хорошо помнила, как все было. Когда она уезжала из дому, чтобы навестить Шарлотту, третий год учившуюся в монастырской школе, мать и отчим Эдвард находились в добром здравии. А через неделю в монастырь пришло известие, что Эдвард умер от бубонной чумы.
Шарлотта с Адриенной сразу же выехали из Форда, где находился монастырь, и в сопровождении брата Тристана поспешили домой. Когда они вернулись к себе на ферму, на месте дома, в котором они жили, дымились руины. Люди, служившие их семейству, сообщили, что их мать тоже заразилась чумой и умерла вскоре после мужа. Обитавшие в деревне по соседству крестьяне из страха перед страшной заразой сожгли дом вместе с находившимися в нем телами отчима и матери. Заодно крестьяне спалили почти все принадлежавшее семье имущество.
От печальных воспоминаний Адриенна всплакнула.
– После этого брат Тристан отвез нас к родителю Эдварда, – продолжала Шарлотта. – И его отец сердечно нас принял и ввел в свой дом. С тех пор он о нас заботится…
– В этом не было необходимости, – с вызовом сказала Адриенна. – Ты, к примеру, могла вернуться к себе в монастырь и принять монашеский сан, как и намеревалась.
– А куда бы, интересно знать, пошла ты? – осведомилась Шарлотта. – Насколько я знаю, в монастырь ты не собиралась. Если бы дедушка не взял нас к себе и не назвал своими наследницами, что стало бы с тобой?
Адриенна поджала губы. В словах Шарлотты было много правды. В самом деле, куда бы она подалась и что стала бы делать, если бы отец Эдварда не оформил над ней и Шарлоттой опеку? Очень может быть, ей пришлось бы ехать в Лондон и зарабатывать себе на пропитание проституцией. Конечно, она могла выйти замуж за какого-нибудь мелкого землевладельца, но это означало бы жить в бедности и от зари до зари гнуть спину в поле. Хотя она родилась на ферме, а не в замке, ее родители были людьми благородного происхождения и дали ей соответствующее воспитание. Другими словами, вести исполненную тяжких трудов жизнь супруги простого земледельца, она была не готова. Адриенна знала, что если бы не щедрость и доброта человека, которого они с Шарлоттой называли своим дедушкой, ее судьба была бы ужасна.
Тем не менее Адриенна продолжала упрямо гнуть свою линию.
– Давай поговорим о тебе, Шарлотта, – сказала она. – Уж я-то знаю, что ты можешь быть счастлива только в стенах монастыря. Ты всегда мечтала стать монахиней. Не думаю, что дедушка будет возражать, если ты осуществишь свою мечту. Он человек не злой, а кроме того, если ты удалишься в монастырь в Форде, ему не нужно будет на тебя тратиться и думать о том, куда тебя пристроить.
– Но…
– Выслушай меня! – воскликнула Адриенна, взяв Шарлотту за руку. – Если ты поедешь в Форд, я буду тебя сопровождать. А со временем сама приму обет и стану монахиней. Тогда мы не будем обременять дедушку и все будут счастливы.
– Все будут счастливы? – эхом отозвалась Шарлотта, с недоверием посмотрев на сестру. – Ты никогда не будешь счастлива, став монахиней, – мне ли об этом не знать! Ты всегда мечтала выйти замуж и завести детей.
– Уже нет, – покачала головой Адриенна. – Я передумала.
Старшая сестра некоторое время гипнотизировала взглядом младшую.
– Это из-за Люсьена, да?
– Нет, Лотти, нет.
– Чушь! Это все он, зеленоглазый незнакомец, виноват. Он сразу тебе приглянулся, и ты уверила себя, что другого мужа, кроме него, тебе не надо. – Шарлотта фыркнула. – Леди Адриенна, ты просто глупая девчонка. Матерь Божья! Ты ведь обменялась с этим парнем всего парой слов. Он тебе никто. Между тем ты готова ради него пойти против воли дедушки. Более того, из-за него ты готова стать монахиней и тем самым обречь себя на несчастье до конца своих дней. Скажи, Адди, это тебя мучит?
– Ничего меня не мучит, – ответила Адриенна без особой уверенности в голосе. – Просто я не желаю выходить замуж за незнакомца, которого мне выберет дедушка. Этому браку я предпочитаю монашество и считаю, что нам обеим следует ехать в Форд. Мы примем священный обет и не расстанемся до самой смерти.
Шарлотта с минуту молчала, и Адриенна подумала, что сестра с ней согласна. Но как только Шарлотта заговорила, выяснилось, что это не так.
– Теперь уже поздно, Адди, – сказала она с печалью в голосе. – Вернись мы в монастырь сразу после смерти матери и Эдварда – дело другое. Но мы прожили уже около года, находясь под опекой дедушки. Не забывай, что он официально признал нас своими наследницами; стало быть, его земли – наши земли, наше приданое. Так что мы крепко-накрепко к нему привязаны. Что же касается его планов выдать нас замуж, то ничего удивительного в этом нет: дедушка хочет, чтобы мы родили ему внуков, которые со временем унаследуют его земли и замок.
– Все это хорошо, но мы не связаны с ним кровными узами, – запротестовала Адриенна. – И наши дети не будет связаны. Так что он не вправе выбирать нам мужей.
– Тут ты ошибаешься, Адриенна, – покачала головой Шарлотта, снова легла и натянула на себя одеяло. – Дедушка ввел нас в свою семью на законных основаниях, и мы просто обязаны ему подчиняться.
Адриенна нахмурилась, но решила больше не спорить с сестрой и, нырнув под одеяло, пробормотала:
– Жаль, черт возьми, что я не крестьянка. Тогда я могла бы делать все, что мне заблагорассудится, и выйти замуж за кого пожелаю.
– Ты говоришь неправду, – негромко возразила Шарлотта. – Иначе отказалась бы жить в дедушкином замке, осталась бы в деревушке Брент или подалась в Лондон. Однако же ты приняла предложение дедушки не раздумывая.
Адриенна знала, что Шарлотта никогда не кривила душой и говорила то, что думает. Поэтому ей пришлось проглотить эту горькую пилюлю. Она сознавала, что угодила в ловушку, из которой нет выхода.
Шарлотта заснула сразу; Адриенна какое-то время еще ворочалась, но в конце концов усталость взяла свое, и она задремала. Разбудил ее пронзительный крик такой силы, что у нее от страха волосы встали дыбом. Вскочив, словно подброшенная пружиной, она широко распахнула глаза, силясь понять и оценить происходящее.
