рассматривать пол: чем же это я так удачно закатал в лоб Генри? Нахожу, и у меня сжимается сердце: это голова Ли! По-видимому, они рылись у меня до моего прихода и решили осмотреть статуэтку: вдруг я там что-то прячу? Издаю облегчённый вздох: голова в полном порядке, только с краю выкрошился маленький кусочек. Ставлю её на место — совсем даже ничего не заметно.
— Спасибо за помощь, дружище! — искренне говорю ему, сведя вместе ладони и кланяясь на китайский манер. — Никогда не сомневался, что ты — надёжный напарник и не бросишь друга в беде!
Ли кивает на этот раз очень смущённо. Славный он малый.
Звоню Вильямсу.
— Всё меняется, — говорю ему. — Эта парочка заявилась ко мне в офис. Генри мёртв, женщина убежала.
— Вот это поворот! — присвистывает Вильямс. — Как ты думаешь, где она может быть?
— Представления не имею. Пошли на всякий случай своих ребят в тот дом, хотя не думаю, что она там: знает ведь, что этот адрес нам известен, но мало ли… Я уже убеждался не раз, что она непредсказуема. А сам сюда приезжай.
— Жди, — и он отключает связь.
До приезда полицейских теперь уже внимательно осматриваю карманы Генри при помощи носового платка, чтобы не оставлять отпечатков. Ничего примечательного не нахожу — этот парень не носит с собой лишнего. В последнюю очередь ощупываю нагрудный карман рубашки — похоже, что там что-то есть, но очень маленькое. Вытаскиваю и вижу, что это узкая полоска бумаги, а на ней какие-то цифры. Внимательно разглядываю и прихожу к выводу, что это очень похоже на номер депозита в каком-то банке. Пожалуй, Вильямсу ни к чему об этом знать.
В это время к офису подкатывает полицейский фургон и легковушка, из которой выходит Вильямс. Раздумываю, куда убрать листок, потом ухмыляюсь: мне ведь это уже подсказали! Вытаскиваю голову Ли и сую бумажку внутрь. Она настолько мала, что Ли, когда я его трогаю за голову, качает ею, как ни в чём не бывало: мол, всё понял! М-да, только вот теперь нельзя упоминать, что перед тем, как выбить у Генри пистолет, я засадил в голову головой Ли, а то статуэтку могут забрать в интересах следствия.
— Мы с тобой оказались полными болванами, — заявляет Вильямс, входя в комнату с двумя экспертами и сержантом. — Но больше виноват ты: забил мне голову этим домом. С какой бы стати они туда поехали?
— Когда внимательно осмотрите дом, точнее, сделаете полный обыск, возможно, обнаружите сейф с бумагами Чака. Косвенно, она мне это подтвердила, назвав его «одним из наших домов».
— А где же сам Чак? — спрашивает он, в то время, как эксперты принимаются за дело.
— Думаю, в «одном из наших домов» обнаружите седого старика в состоянии инсульта или чего-то подобного, за которым установлен самый заботливый уход. Вряд ли она руководила всем одна, без него. Наверняка советовалась: в деле огребания денег и управления преступными группами опыт у него огромный, и негоже этим пренебрегать.
— Да-а, а женщину ты упустил, — покачивая головой, с сожалением произносит Вильямс, как будто у меня был какой-то шанс взять и её. — А она нам нужна, ох, как нужна… Где вот теперь её искать? Ладно, давай рассказывай, что здесь произошло.
Я рассказываю, Вильямс посмеивается, сержант записывает — все при деле. Едва заканчиваю, звонит мобильник Вильямса. Он задумчиво и не торопясь достаёт его из кармана.
— Да, слушаю!
По-видимому, ему сообщают что-то неожиданное, потому что глаза его вспыхивают и взгляд отражает самое напряжённое внимание.
— Так… ага, ага… понял, сейчас приеду.
И поворачивается ко мне:
— Поехали! Взяли ребята твою красавицу. В том самом доме. Накачалась наркотиками по самое некуда! Ребята, быстро давайте тело в фургон!
Я с сомнением верчу головой: она и наркотики? Быть такого не может. Впрочем, разгадку я уже знаю.
В знакомом мне доме и знакомой комнате трое полицейских, среди них знакомый мне парнишка Роджерс, и женщина в кресле действительно в невменяемом состоянии. Киваю Роджерсу, прижимаю руку к сердцу в знак благодарности за тот случай и смотрю на женщину. Мне достаточно беглого взгляда:
— Это не она.
— Как не она? — удивляется один из полицейских и предъявляет мне мною же составленный фоторобот. — Нам всем вот это раздали, вы посмотрите, точно её лицо!
— Говорю же: не она.
— А кто же тогда? — спрашивает Вильямс. — Или ты этого не знаешь?
— Это настоящая Милдред Стоун, выпускница Принстонского университета, преподаватель английского языка. Ей не повезло, что на работу в школу она приехала в тот же город, где жила наша дамочка. Та её, по всей видимости, как-то увидела и решила, что обзавестись двойником при таком роде деятельности очень полезно. Её сообщник Генри устроился в школу охранником, охмурил бедную девчонку и втянул, скорее всего, в какую-нибудь оргию, а потом подставил. Милдред с треском вышибли из школы, после чего она вполне естественно для всех исчезла: наверняка все подумали, что уехала куда-то со стыда. Так что можно было спокойно привезти её сюда с полной гарантией, что никто не спохватится и искать не будет. Допускаю, что лже-Милдред и на самом деле не раз использовала эту женщину в качестве двойника. У меня, по крайней мере, нет сомнений, что общались они довольно часто, потому что после первого её визита я был убеждён, что она — преподаватель английского языка, по этому признаку стал разыскивать и вышел на настоящую Милдред Стоун. То, что я тебе сейчас рассказал, всего лишь результат моих размышлений, доказательств пока нет, но они будут, когда женщину приведут в норму врачи. Уверен, она вам немало интересного и полезного расскажет.
— Так, а кто же тогда эта твоя дамочка? — растерянно спрашивает Вильямс. — Ты и это знаешь? Почему утром мне ничего не сказал?
— Утром ещё не знал. А после беседы с тобой заехал на работу к своему другу-криминалисту, тот прогнал всю мою информацию по всем каналам — вот и выяснили. Это Эдна Родригез, дочь Жадного Чака. Она настолько в себе уверена, что при первой нашей встрече даже назвалась мне собственным именем. Правда, без фамилии. И Генри тоже назвала. Хотя практически ничем не рисковала. Чак при помощи своих связей сумел так её прикрыть, что ни одна живая душа не знала, что у него есть дочь. Если бы не умница Стив, вряд ли удалось бы это узнать. Она засветилась всего лишь раз почти двадцать лет назад, когда Чак самолично вытаскивал её из каталажки после неудачной аферы с поддельным чеком. С тех
