танковых бригад. А в прорыв, если потребуется, двинуть егерскую дивизию, там все на лыжах ходить умеют. Авиация наша летает со стационарных аэродромов, ей передислокация не потребуется, пока к Нарве не выйдем. А там смотреть будем — никаких укреплений вдоль Наровы у немцев сейчас нет, в верховьях по льду перейти можно, огибая город, и на запад рвануть, выходя к Эмбаху на юге. Там и встать в оборону, закончив зимнюю кампанию на одном рывке. Если Моонзунд простоит до января — считай, совсем по-другому война следующим летом пойдет. Там где болота, а они везде, нас с позиций не сковырнут, а танки теперь так использовать, как было в июле, мы сами немцам не дадим. Но это все черновые наброски, расчеты нужно провести детальные, но позже, сейчас немцев здесь хорошо потрепать нужно, чтобы они на Москву в не лучшем виде отправились.
— Ты карту эту мне отдай, думаю, у тебя еще одна есть, иначе бы не таскал с собою — ведь для меня и взял ее. Да, ладно, я не в обиде, все понимаю. Ее товарищу Сталину обязательно показать надо, пусть знает, что мы тут не лаптем щи хлебаем…
В зимнем контрнаступлении 1941–1942 гг. Красная армия широко применила лыжников, причем сводя их в пяти батальонного состава бригады. Однако за отсутствием тяжелого вооружения, кроме батальонных минометов и станковых пулеметов, они годились только для рейдов — взять укрепленные селения, где засели немцы, собственными силами они уже не могли…
Глава 14
— Для базирования флота на Эзеле пригодны только рейд самого Аренсбурга, Андрей Александрович, глубины там значительные, потому что вокруг всего архипелага мелководье. Но корабли и подводные лодки могут действовать исключительно в Рижском заливе, и выйти из него можно только в Балтику, минуя Церель. На мысу находится дальнобойная 180 мм батарея из двух башен. Там же возводятся на временных основаниях 130 мм батарея, которая сможет защищать подходы с моря, со стороны бухты Лыу, так и с суши, перекрывая огнем узкий перешеек, а сам полуостров очень вытянут, и на нем уже возведены несколько линий траншей с дзотами. Это на случай обороны, если противнику удастся высадить десант и захватить Моон, а затем продвигаться уже вглубь Эзеля.
— На Мооне и надлежит всячески усиливать оборону, превратив этот остров в сплошной укрепрайон. Надеюсь, командующий БОБРом принял все безотлагательные меры к спешному возведению дополнительных укреплений. Вы ведь отправили мины и колючую проволоку?
— Так точно, товарищ Жданов. Но потребуется время — мало привезти грузы на Ханко, требуется их перегрузить, и доставить на Моонзунд. Или отправлять в обход архипелага с запада, чтобы прийти в Аренсбург — но на Балтике германские корабли, как миноносцы, там появляются и легкие крейсера с эсминцами. Так что выход из Финского и Рижского заливов, минуя защитные заграждения из мин, и выходя из-под прикрытия береговых батарей, представляет серьезные риски и возможен только ночью, с сопровождением из боевых кораблей, которых у нас там нет.
Командующий флотом вице-адмирал Трибуц говорил твердо, прекрасно понимая, в какое сложное положение он попал. Не скажешь же напрямую, что походы к Моонзунду чреваты большими потерями, и представляются авантюрой с самого начала. Если бы острова имели всю нужную инфраструктуру и самого начала флот бы получил приказ на создание передовой базы на них, и смогли бы завести все необходимое, то не пришлось бы сейчас прибегать к авральным транспортировкам.
— А если отправить эсминцы, Владимир Филиппович?
— Только до Ханко, но там они могут стоять на внешнем рейде — сам Гангут обстреливается из полевой артиллерии. Большую угрозу представляют финские броненосцы, которые могут выйти из-за Аландских островов, постоянно скрываясь в шхерах. А «семерки» не могут действовать на мелководье Моонзунда, только «новики», а они все погибли.
Трибуц не стал уточнять, что четыре этих корабля царской постройки погибли во время Таллиннского перехода, подорвавшись на минах. Но тут же предложил другое решение, выработанное штабом КБФ.
— В Рижский залив можно отправить два сторожевых корабля — «Буря» уже пришла, а к ней «Пургу» с Ладоги, ее готовят к походу. Два сторожевых корабля со своими сто миллиметровыми пушками вполне способны дать отпор тем канонерским лодкам и плавбатареям, что есть там у немцев. К тому же в Мынту десять торпедных катеров, что станут им поддержкой. Имеются две береговых батареи — башенная с Цереля и 130 мм с острова Абрука, что закрывает рейд Аренсбурга — обе смогут отогнать германские корабли, если те все же войдут в Рижский залив.
— Летом там действовали эсминцы под командованием получившего позавчера звание вице-адмирала Дрозда, и у них не получилось перехватить ни одного конвоя. А они гораздо сильнее сторожевиков — не пара 100 мм орудий, а по четыре 130 мм орудия. А глубины в заливе, как я знаю, вполне достаточные, чтобы совершать набеги даже на Ригу, особенно ночами, когда вражеская авиация бездействует.
— Мы не сможем их обеспечить топливом, Андрей Александрович. Даже сторожевых кораблей не сможем, если их будет больше двух. Единственная пригодная бухта Трииги с северной стороны Эзеля, на Кассарском плесе. Туда могут заходить корабли водоизмещением до тысячи ста тонн и осадкой до двенадцати футов — это три с половиной метра. Возможности прохода, а тем более действий «семерок» резко ограничены. А топливо на небольших пароходах мы можем отправлять исключительно в эту бухту — там базировался дивизион подводных лодок типа «М», он будет возвращен туда же. Несколько «малюток» мы сможем постоянно направлять в Рижский залив для поддержки кораблей. Но главные силы Передовой базы должны быть в Трииги, потому что пристани на Даго совершенно не годятся для выполнения этой роли. Есть бухты на западном побережье Эзеля, но их невозможно использовать. Только в Кихельконе гидроаэродром для МБР.
Жданов помрачнел, он, видимо ожидал совсем другого доклада, что моряки сотворят чудо, и сварливо произнес:
— Пока Балтийский флот будет активно действовать у берегов Моонзунда, все внимание из Берлина будет обращено на него. И тем самым оттянуты силы авиации, и еще одна-две дивизии войск для высадки. Вот ее-то и нужно сорвать кораблям, не взирая ни на какие потери. Именно так — любые потери вполне допустимы, даже эсминцев, лишь бы немцы не смогли переправиться на острова, в первую очередь Моон.
Трибуц сохранял каменное выражение лица, осознав в какую «мясорубку» попадет Балтийский флот. И чтобы сейчас не говорил
