— писал генерал, — со своей стороны мы готовы оказать моральную поддержку. Если дело затянется, немедленно сообщите мне». Конверт был запечатан особой печатью, вскрыть его без ущерба для содержимого мог только Ференц, который так и сделал, едва оказался в своем номере, и теперь задумчиво разглаживал на столе листок бумаги, покрытый мелкими ровными строчками.
Сержант Рудольф Синовац, которому пришлось выслушивать сегодня претензии господина Малло, с вежливой полуулыбкой сообщил, что, увы, пока еще никак нельзя закрыть дело за отсутствием состава преступления, поскольку ведутся следственные мероприятия, и полиция Аркадии обязана проявлять бдительность в эти неспокойные времена. Он, сержант Рудольф Синовац, искренне разделяет чувства господина Малло, однако господин Малло также должен понимать, что за четыре дня преступления, если таковые случились, не расследуются, даже если это не преступление, а несчастный случай.
Что-что, а это Ференц понимал прекрасно. Беспокоили его больше намеки сержанта о том, что-де не от пожара вовсе умер Карл Джарвис. Да и вообще, обстоятельства этого дела подозрительны сверх всякой меры, не будет человек прятаться под псевдонимом, если он честный и порядочный гражданин. Но сильнее всего раздражала невозможность просмотреть материалы дела. Бездействие убивало.
Хотя, кажется, бездействовал только он один. Профессор Довилас отдавал научные и общественные долги на конференции, дядя предавался ностальгии, гуляя по Аркадии, даже Юлия уже успела обзавестись знакомыми.
Кстати о знакомствах. Ференц бросил взгляд на часы. Господин Андрэ Бенар обещал прийти в семь, и если он пунктуален, то уже три минуты должен ждать внизу.
Ференц недолюбливал репортеров, как, впрочем, и многие его коллеги. Не знающие ни деликатности, ни совести охотники за сенсациями доставляли массу неприятных моментов и полиции, и Службе.
— Только писаки нам не хватало, — сказал он, досадливо поморщившись, когда сестра рассказала за обедом о новом знакомом. — Что ему надо?
— То же, что и другим — удачную статью, — пожала плечами Юлия. — Но наши интересы в какой-то мере совпадают. По крайней мере, сейчас.
— О чем ты говоришь, Юлия, у нас не может быть общих интересов с вендорским репортером.
— Карел, — коротко сказала она, откладывая в сторону вилку и нож. — Он сказал, что нашего брата, возможно, убили. Что ведет собственное расследование и уже кое-что обнаружил. Боже, Ференц, как ты можешь есть в такой момент!
— Очень даже могу, и тебе советую, сейчас как никогда нужны силы. Я встречусь с этим…как там его, господином Бенаром. Посмотрим, что он знает, или думает, что знает.
Юлия вздохнула, кивнула и снова взялась за приборы.
Будь это кто-то другой, Ференц скорее всего отмел бы это предложение сразу: семейные дела должны оставаться в семье. Но сестре он доверял, и если Юлия считает, что репортер может оказаться полезен, с ним стоит встретиться и проверить, не пытается ли писака пустить пыль им в глаза. В конце концов, своей интуиции он тоже привык верить.
Приготовившись немедленно испытать неприязнь к наглому репортеришке, он спустился вниз, встал в тени раскидистой пальмы и попытался найти Андрэ Бенара среди гостей отеля. Пожалуй, тот, что сидит в одиночестве, пьет воду и посматривает в сторону лестницы. Молод, похоже, ровесник самого Ференца, недурен собой, одет скромно, хотя прилично. Ференц вышел из-за пальмы и перехватил взгляд репортера.
Для разговора они устроились в небольшой библиотеке — три столика, прибор для магограмм, письменные принадлежности. Обычно она пустовала: гости «Магната» не часто писали письма, а для бесед мужчины предпочитали курительную комнату, дамы — террасу или кофейню.
Ференц выбрал место справа от двери, сел в кресло, откуда просматривался вход, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не особенно заинтересован.
— Во-первых, господин Малло, — сказал Андрэ, ничуть не смутившись таким поведением, — благодарю за то, что согласились на встречу.
— Давайте не будем упражняться в изящной словесности, — сказал Ференц, махнув рукой, — считайте, что и я сказал вам какую-нибудь любезность.
— Считайте, что я вам ответил тем же. А тут хотя бы чай подают?
— И не чай тоже. У вас в Аркадии всегда так жарко?
— Так — всегда, бывает жарче. Кстати, рекомендую местное сухое вино, хорошо помогает от нашей погоды — только непременно белое.
Ничто так не способствует развитию диалога, как приличное вино, с чем Ференц не без внутренней борьбы, но согласился.
— Ладно, — сказал он чуть позже, откидываясь на спинку кресла с бокалом в руке. — Но вы раскрываете карты первым.
— Вот уж в чем не сомневался, — кивнул Бенар. — Но я думал, ваша сестра тоже присоединится. Или вы намерены сами разбираться с наглым репортеришкой?
— Пока не намерен, — усмехнулся Ференц. — А Юлия должна вот-вот подойти…вот и она.
Ференц поднялся навстречу сестре. Та переоделась в вечернее платье и выглядела просто очаровательно.
Андрэ поставил бокал на столик и тоже вскочил на ноги.
— Простите, задержалась, — сказала женщина, присаживаясь в соседнее с Ференцем кресло. — Потеряла оба медальона, — шепнула она брату, — битый час нигде не могу найти.
Репортер перегнулся через подлокотник кресла, убедился, что метрдотель лично несет бокал для дамы, и повернулся к собеседникам. Ференц одними губами сказал «Позже» и встретил взгляд Андрэ:
— Мы все внимание, сударь.
— Тогда я начну с самого интересного. Я знаю, куда ездил ваш брат за два дня до гибели.
Юлия подалась вперед, но Ференц сделал предупреждающий жест.
— Это важно? — спросил он.
— Полагаю, да. Уверен, что да. Майердол, старое поместье барона Майера-Троффе. Это название говорит вам что-нибудь?
Брат и сестра синхронно покачали головами.
— Жуткая история, — доверительно сообщил Андрэ, — кровавая трагедия, проклятие барона, полиция в недоумении, маги хранят молчание. И другие не менее красочные заголовки в газетах. Что произошло на самом деле, так и не узнали — или не открыли общественности, а уж мы, газетчики, пытались выведать, можете поверить. Так что, эта тайна покрыта мраком, не рассеявшимся за многие десятилетия. Пятьдесят два года, — пояснил он, заметив, как Ференц и Юлия обменялись удивленными взглядами. — Полвека назад. В узких кругах барон Майер-Троффе был известен как коллекционер магических редкостей, похоже, эта страсть его и сгубила.
— А откуда вы знаете, что Карел поехал в поместье покойного барона? — спросил Ференц.
— О, это еще одна детективная история, — широко улыбнулся репортер. — Мы с госпожой Малло навестили
