Глупость какая-то! Вообще не понимаю, почему этот Джозеф фон Штернберг меня выбрал.
РУДИ. Значит, у великого голливудского режиссёра оказался хороший вкус! Это, кстати, редкость, Марлен. Нам крупно повезло!
МАРЛЕН. Очень смешно. Ты бы видел этого великого режиссера! Метр с кепкой! И при этом он ещё, видите ли, Фон Штернберг. Разве не анекдот? Ну, какое «фон» может быть у еврея! Повсюду одна игра и притворство… Не думаю, что из этого фильма выйдет что-нибудь хорошее.
РУДИ. Я понимаю, дорогая, ты очень волнуешься. Но ты не бойся – мы будем тебя поддерживать. И я, и наша малышка Мария…
МАРЛЕН. Что значит, не бойся? С чего ты взял, что я боюсь? Хорош супруг! Да ты просто гонишь меня на заработки! Так, всё. Никаких съёмок не будет.
РУДИ. Милая, пожалуйста, не горячись…
МАРЛЕН. Между прочим, я и так неплохо зарабатываю на танцах! Или ты против? В конце-концов, я – мать! И должна воспитывать дочь, а не изображать портовых шлюх!
РУДИ. Ты просто не так поняла… Я…
МАРЛЕН. Какой-то фон-Штрюндик приехал в Берлин, и думает, что к нему сломя голову сразу побегут все актрисы?! Что он себе воображает? А ты тоже хорош! Муж, называется!
РУДИ. Извини. Возможно, я что-то не так сказал. Но я не…
МАРЛЕН. Господи, а название! Нет, ты слышал это идиотское название? «Голубой ангел!» Что они имеют в виду? Только глупому американцу могло прийти в голову такое!
РУДИ. Милая, это же написал Генрих Манн… Он же немец… он…
МАРЛЕН. Что?
РУДИ. Нет, ничего. Дорогая, любовь моя, пожалуйста, перестань… Ты же знаешь, я для тебя все, что хочешь, сделаю… Я, ведь, тоже могу ухаживать за Марией. Конечно! Даже с радостью! Я очень люблю свою дочь и… тебя тоже… Честное слово!… и…
МАРЛЕН. Эх, Руди-Руди. Испугался, да? Хм… Знаешь что, милый? А ты… НЕ-БОЙ-СЯ!
3 песня: Ich bin die fesche Lola.5
Я – симпатяшка Лола,Живу легко шутя.Большая пианолаЕсть дома у меня!На сцене я играю,Смеюсь или грущу,Но к этой пианоленикого не допущу!Я – королева Лола,И, что ни говори,Летят ко мне мужчины,Сгорая от любви.Но все их серенадыЯ посылаю вдаль,Сажусь за пианолу,нажимаю на педаль!Лола, Лола —Несчастье для мужчин.Твердят день ото дня:«Лола, будь моя!»Но Лола, ЛолаОтвета не даёт,Садится к пианоле,Играет и поёт!
3. Штернберг, начало. («Голубой Ангел»)
ШТЕРНБЕРГ. Фрау Дитрих, что я вам велел сделать?
МАРЛЕН. Вы велели вынуть сигарету из пачки.
ШТЕРНБЕРГ. А разве я не упомянул при этом, что вам страшно?
МАРЛЕН. Но вы велели не подавать виду!
ШТЕРНБЕРГ. Чтобы не заметил ваш партнёр по сцене, а не я! Надеюсь, это ясно? Тут надо хоть немножечко играть, фрау Дитрих! Хоть чуть-чуть!!!
МАРЛЕН. Мистер… фон… Штернберг… я… я не знаю, чего вы от меня хотите.
ШТЕРНБЕРГ. Повторить!.. Звук! Мотор!
Марлен, пересиливая себя, достаёт из пачки сигарету. С недрогнувшим лицом и дрожащей рукой.
ШТЕРНБЕРГ. Стоп! Теперь то, что надо. Так и оставим! На сегодня все свободны. Мисс Дитрих, останьтесь…
Всё вышло прекрасно, Марлен. Эта дрожащая рука с сигаретой будет сводить с ума всех зрителей, я тебе обещаю.
МАРЛЕН. Господи, Джо, иногда мне кажется, что ты меня ненавидишь.
ШТЕРНБЕРГ. Я? Я делаю из тебя прекрасную актрису, Марлен! Самую прекрасную! И клянусь, я не пожалею для этого никаких сил, потому что… потому что ты сама не понимаешь насколько ты… прекрасна.
МАРЛЕН. Это… это то, что я думаю, Джо?
ШТЕРНБЕРГ. Я хочу, чтобы все, все восхищались тобой! Чтобы целый мир опустился пред тобой на колени! Потому что ты этого заслуживаешь. Да, Марлен, да! Для меня ты – прекраснейшая из всех женщин, кого я когда-либо видел! Прекраснейшая и… любимейшая.
Дитрих закуривает.
МАРЛЕН. Знаешь, Джо, ты… Я очень благодарна тебе, как режиссёру, и… не только… И когда ты творишь все эти чудеса, мне кажется, что ты просто бог! Правда! Это все так! И это… все так… непостижимо, что… Но, я же замужем, Джо!
ШТЕРНБЕРГ. Я знаю, Марлен. Прости. До завтра.
МАРЛЕН (Одна). До завтра.
Ничего, ничего. Съёмки закончатся, он уедет в свой Голливуд, и всё снова станет на свои места… Боже, дай мне сил не сойти с ума! Дай мне сил самой отказаться от… от этого невозможного… счастья.
4 песня. Ich bin von Kopf bis fuß auf liebe eingestellt (из К/ф «Голубой ангел»).6
Мне шепчут все украдкой,Оставшись ви-за-ви:В глазах моих загадка,Загадка о любви.Ответа я не знаю,За чувствами иду.Кого-то потеряю,Кого-то обретуПрипев:Ах, чья же в том вина,что так я создана.Вся жизнь моя – любовь,унд зонст гар нищ. (и ничего более)И сердце и душа всегдаполны огня.Вся суть моя – любовь,унд зонст гар нищ. (и ничего более)Кружат мужчиныкак мотыльки вокруг огня,И часто сгорают,Но что ж могу поделать я?Ах, чья же в том вина, что так я созданаЖизнь моя – любовь одна,унд зонст гар нищ. (и ничего более)
4. Голливудский контракт
Марлен, Штернберг, Руди.
ИМЕЮ УДОВОЛЬСТВИЕ ПРИГЛАСИТЬ ВАС ВЛИТЬСЯ В БЛЕСТЯЩИЙ СОСТАВ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ СТУДИИ «ПАРАМАУНТ» тчк ПРЕДЛАГАЮ КОНТРАКТ НА СЕМЬ ЛЕТ НАЧИНАЯ ПЯТИСОТ ДОЛЛАРОВ В НЕДЕЛЮ ДО ТРЁХ ТЫСЯЧ ПЯТИСОТ ДОЛЛАРОВ В НЕДЕЛЮ НА СЕДЬМОЙ ГОД тчк МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ тчк ПОЖАЛУЙСТА ПОДТВЕРДИТЕ ДЕПЕШЕЙ тчк БЕРЛИНСКИЙ ОФИС УСТРОИТ ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕРВЫМ КЛАССОМ тчк ВСЕГДА В ВАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ.
ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ КОРПОРАЦИИ «ПАРАМАУНТ ПИКЧЕЗ» Б П ШУЛЬБЕРГ.
МАРЛЕН (С телеграммой в руке). Какая самоуверенность у этих типов! Подразумевается, что я не смогу сказать «нет». Они меня даже поздравляют!
Но, дудки! Я не поеду в Америку! Страну, которая делает из собаки кинозвезду нельзя принимать всерьёз!
Читает:
«Имею удовольствие пригласить вас влиться в блестящий состав»…
Нет уж. На семь лет! Это не игрушки. У меня семья и дочери пять лет. Они хоть что-нибудь соображают?
«До трех тысяч пятисот долларов в неделю»… Это просто смешно! У них вечно одни доллары на уме! А если они передумают, когда мы приедем? И что? Я так и буду таскать своего Ребёнка через океан?
ШТЕРНБЕРГ. Не передумают. Когда я покажу им наш фильм, они поднимут гонорар и будут тебя умолять. А ребёнок? Ребёнок получит только больше солнца и собственный бассейн – что ж в этом плохого?
МАРЛЕН. Хорошо… Если ты так настаиваешь, Джо, я поеду в этот твой Голливуд, но сначала одна. Поглядеть, так ли всё «замечательно», как ты говоришь. Тогда я могла бы вернуться и забрать семью.
А если вдруг мне не понравится, а контракт уже подписан – что тогда? И как я могу быть уверена, что ты, и только ты, будешь моим режиссёром, Джозеф?
Нет, нет и нет! Все это слишком сложно!..
ШТЕРНБЕРГ (уходя). С меня хватит! Я уже наслушался глупостей!
МАРЛЕН (возвращает его). Джо! Постой!.. Ты должен понять меня! Все не так просто…
Руди, ну скажи ему ты! Скажи Джо, что я не могу оставить Ребёнка!
Ты слышишь, Руди?! Почему ты молчишь?
РУДИ. Если ты действительно хочешь знать моё мнение, то я лично думаю, что тебе надо ехать в Америку. Ведь, это возможность, которая выпадает раз в жизни! Было бы просто глупо её от себя отпихнуть. Ну, а мы с Марией, конечно, будем тебя ждать. Не волнуйся.
МАРЛЕН. Глупец!.. Ты ничего не понимаешь!.. Ничего! Если б ты мог хоть на секунду посмотреть дальше собственного носа!..
РУДИ. Я все прекрасно вижу. Пожалуйста, перестань капризничать и разыгрывать нам эти сцены. Ты сейчас не на работе.
МАРЛЕН. Что ж, милый… Хорошо! Но, заметь – ты сам это сказал! Если я уеду, то уеду по твоему совету, Руди. Запомни! Хотя, думаю, ты вряд ли понял, что именно сейчас сделал!
РУДИ. От судьбы не уйдёшь, Марлен. И порой бесполезно ей сопротивляться. Се. Ля. Ви.
5 песня. О судьбе.
В моём саду цветок расцвел,И счастлив был,Что просто жил,Ведь он не ведал для чегоЕго садовник посадил.
Цветок расцвёл, и свой уделСебе придумал, как сумел:Он всем готов был раздавать свой божий дар —Нектар.
Припев:
Сильный сам вершит судьбу, Если он отважится, Или это всё ему только кажется?
Цветок и горд и счастлив был.Вся жизнь – весна.И цель ясна.Он диких пчёл к себе манилПорой без отдыха и сна.
Но не дано нам угадатьЗачем нам жить и умирать.И вот сорвали и вплели в большой венокЦветок.
Припев.
5. Съёмки «Марокко» (любовь к Штернбергу)
