манипулировать мной или он искренен, но я никогда не видела его таким… эмоциональным.
— Почему ты не сказал мне об этом десять лет назад?
— Я ревновал, — отвечает он. — Я всё ещё ревную. Но придя сюда сегодня, помня все, от чего ты отказался, чтобы иметь ферму и управлять ранчо. Атлас… Я больше не хочу этого делать. Я не хочу ругаться с тобой. Я хочу помочь. Вот почему я решил продать свои акции и вложить всё, что у меня есть, в управление ранчо вместе с тобой.
Настроение зашкаливает. Мы с Денни никогда особо не ладили. Жизнь с ним на ранчо кажется не такой мирной, как та, в которой жил я.
— Это то, что я должен был сделать с самого начала, — говорит он. — Послушай, нам не нужно сейчас обсуждать детали, но думаю, я бы построил себе небольшой домик вне твоего поля зрения. Я могу работать с бумагами, ты можешь делать то, что делаешь, и мы встретимся где-то посередине. Все зависит от тебя, конечно. Ты — движущая сила всего этого.
Он такой податливый, что я почти задаюсь вопросом, не пьян ли он.
— Это звучит как…
Дверь в конце коридора открывается, и выходит девушка. На ней длинное красное платье с разрезом до бедра, её бедра покачиваются, когда она идёт с ведром для льда в руке. Это Кловер. Это определённо Кловер. Моё сердце замирает, затем учащается, дыхание больше не может циркулировать.
— Я перезвоню тебе, Денни. Кловер только что вошла.
Я вешаю трубку, не раздумывая, все синапсы моего мозга были сосредоточены только на женщине, идущей ко мне.
— Кловер, — кричу я, подбегая к ней.
Она поднимает взгляд и останавливается в коридоре, её зеленые глаза в крапинку, словно маяки, направляют меня.
— Уже за семь, — говорит она, крепко прижимая ведро к животу. — Разве ты не должен играть?
Я качаю головой и прислоняя её к стене, прижимая к ней предплечье и пристально глядя на неё:
— Я больше никогда не выпущу тебя из поля зрения.
Глава десять
Кловер
Дыхание Атласа теплое на моей шее, пока он оставляет дорожку поцелуев к мочке моего уха.
— Я не мог выбросить тебя из головы, малышка.
При его словах голод вспыхивает и скручивается между моих бедер. Я никогда не была достаточно близка к другому мужчине, чтобы получить прозвище, за исключением друга-писателя, который называл меня Рэмбо, потому что я так усердно выбивала сроки. Это уже мне не подходит. В этой фразе есть что-то провокационное, сексуальное и защитное, что вызывает пульсацию, которую я не хочу контролировать.
— Я не могу влюбиться в тебя, Атлас. Это только утомит тебя. Мы слишком разные. Наш возраст, наше местоположение, всё. Будет…
Он наклоняется к моим губам и нежно целует, заглушая мои слова:
— Я ни за что не желаю останавливать то, что происходит между нами. Ты действительно хочешь этого?
— Я боюсь. Ты первый мужчина, которого я когда-либо… видела. Я девственница. Девственница во всех смыслах этого слова, Атлас. У меня никогда этого не было. Ни секса, ни любви… ничего из этого.
Я сожалею об этих словах, как только они слетают с моих губ. Конечно, ему нужно было знать… но нужно ли ему было знать это именно сейчас?
Его руки сжимают моё лицо по бокам, а его лоб прижимается к моему.
— Мы будем двигаться так быстро или медленно, как ты захочешь, но я никуда не уйду. Ты просто должна пообещать мне одну вещь.
Я смотрю на него, его хвойный мускус подавляет мои чувства.
— Что?
— Ты должна пообещать мне, что это не на одну ночь. Я хочу тебя навсегда, Кловер. Я хочу оберегать каждую частичку тебя. Любить тебя, обнимать тебя, защищать от всего и всех. Просто скажи мне, что ты тоже этого хочешь, и я сделаю всё, что ты попросишь.
Мое сердце расширяется в груди, и воздух стремительно вырывается из легких.
— Я никогда не хотела ничего больше.
Его рука скользит к моей шее и притягивает меня для ещё одного поцелуя. На этот раз намеренно, поскольку мы отступаем к двери и входим в номер. Я понятия не имею, сколько людей видели нас в коридоре. Я не обращала особого внимания, но мне всё равно. Я хочу сказать миру, что влюблена в Атласа Мейерса. Я хочу, чтобы они видели его руки на моей коже, его глаза на моих.
Огонь пробегает по моим венам, когда он наклоняется к моей шее, тяжелая дверь хлопает за нами. Я возвращаюсь на кровать и стягиваю с него футболку, его твёрдое тело выставлено передо мной во второй раз за сегодня. На этот раз я не позволю ничему остановить меня. Он мне нужен.
— Ты уверена, что хочешь этого, малышка? Я не уверен, что смогу остановиться, когда мы начнем, — его тон глубокий и неконтролируемый, отчего моя боль становится ещё глубже.
— Я уверена, — отвечаю я, начиная расстёгивать его джинсы, а моё сердце колотится в груди. Я прикасалась к нему только поверх джинсов на ферме. Это совершенно новый опыт, и, когда его член расширяется между нами, я задаюсь вопросом, не допустила ли ошибку.
Он большой, слишком большой. Эта штука никак не поместится внутри меня.
Атлас расстегивает молнию на моём платье и стягивает бретельки вниз, позволяя тонкой шелковистой ткани спуститься мне на талию. Он медлителен и осторожен в своих движениях, кончики его пальцев порхают по моей коже. Я стою, позволяя платью упасть с моего тела. Впервые я полностью обнажена перед другим мужчиной, выставляя напоказ всё своё тело. Я хочу быть уверенной в себе, но это не так. Я нервничаю. Я не просто нервничаю, я застряла где-то между диким желанием и желанием завернуться в простыню и бежать так быстро, как только могу.
Атлас проводит рукой по моей щеке и груди, его рот с сильным давлением посасывает каждый сосок.
— Ты чертовски великолепна, — говорит он между каждым
