а еще через две она вспомнила красивую тетю, из рук которой взяла кремлевский подарок, то чувство, с которым она к ней подходила, и этого парня там, у избушки, обидно и сильно оттолкнувшего ее.
— Нет,— сказала она,— не возьму я у тебя подарка. Не возьму!
И спрятала руки за спину.
ЕЛОВЫЕ ШИШКИ
Лагерь звенел.
С большой террасы, окна которой были так широко открыты, что казалось, даже не оставалось стен, неслись звуки молдавского танца. Со спортивной площадки, где в воздухе мелькал волейбольный мяч, доносились визгливые вопли сирены, а чуть дальше, за густым барьером кустарника, щелчок стартового пистолета срывал с места стайки ребят в разноцветных майках.
Чудилось, что шум, крики, веселая суета достигли самых верхушек стройных сосен и они, подчиняясь общему радостному настроению, невольно были вовлечены в эту захватывающую круговерть.
Был тот час, который в распорядке дня значился как «кружковая работа, занятия спортивных секций».
Костя с книгой в руках вбежал на крыльцо и увидел объявление: «Библиотека закрыта». Он хотел было уже повернуть назад, но вдруг услышал, как кто-то назвал его фамилию:
— Павлов, иди-ка сюда... Это его друг. Он нам, может, что-нибудь прояснит.
Костя вошел.
Раскаленные лучи июльского солнца щедро наполняли комнату. Они аккуратно ложились на зеленое сукно стола и играли тысячами огоньков в прозрачной воде графина.
Людей в библиотеке было немного: начальник лагеря, вожатый их отряда, библиотекарь Вера Васильевна и еще двое, которых он не знал. У стены, как приклеенный, сидел на стуле Валерка.
Костя сразу почувствовал что-то неладное, о чем свидетельствовала странная, натянутая тишина.
— Тебе Валера рассказывал о своем сочинении? — обратился к нему вожатый.
— О каком сочинении? — не понял Костя и удивился строгому голосу Эдика.
— Ну, о том, которое вы писали с ребятами...
— На конкурсе, что ли?
— Да.
— Все писали... Он тоже...— кивнув в сторону Валерки, сказал Костя.
— Писал-то писал,— с упреком произнес Эдик.— Да вот что написал...
— Можешь идти, Костя,— сказал, чуть помолчав, начальник лагеря.— Мы тут сами разберемся...
Костя, так и не прояснив ничего для собравшихся, направился к выходу...
«Что же стряслось с Валеркой? Может, опять из-за этих шишек?»
Это было в самом начале смены.
Валерка, набрав целую рубашку еловых шишек, принес их в палату. Там он аккуратно разложил их на полках своей тумбочки, освободив место от мыла, зубного порошка, щетки, кружки и другой мелочи. Все это он отдал Косте на хранение, и тот каждое утро приносил к умывальнику два зубных порошка и две щетки, а мыло брал одно.
«Зачем брать два? — решил Костя.— Нам и одного хватит».
А потом в лагере был санитарный день, и все Валеркины шишки выбросили.
— Не расстраивайся,— успокоил его тогда Костя,— других наберем. Подумаешь, невидаль! Шишки! Что это, патроны, что ли?
— Нет, таких не наберем. Они ведь были мокрые и грозовые.
— Грозовые?
Он не знал, что, когда Валерка уезжал в лагерь, его сестра, маленькая Танечка, просила привезти ей еловые шишки. Но не простые, а непременно собранные после грозы, с маленькими каплями дождя, которые превращаются ночью в яркие огоньки.
«Каждый огонек,— говорила Таня,— это волшебный сон. И такой сон может присниться только тому, у кого есть такие шишки».
Так Танечке кто-то рассказывал, и она в это верила.
Валерка обещал привезти ей именно такие шишки. И он бы обязательно привез, если б не проводили в лагере санитарный день.
Впрочем, с этого санитарного дня начались для Валерки и другие неприятности, вернее, он начал их сам. А что ему оставалось делать, если у него действительно изменилось к лагерю отношение?
Два дня назад Эдик, собрав отряд на веранде, дал каждому карандаш и лист бумаги.
— Сегодня, ребята,— объявил он,— каждый из вас напишет короткое сочинение на тему «За что я люблю свой лагерь». Лучшие из них мы поместим в нашей стенгазете.
Через полчаса небольшая пачка листов была уже в руках у Эдика. Среди них находилось и сочинение Валерки на тему «За что я не люблю свой лагерь». О нем-то и говорило лагерное начальство в библиотеке, когда нечаянно туда попал Костя.
В родительский день, который особенно шумно проходил в лагере, потому что для пап и мам давался концерт художественной самодеятельности, показывались спортивные выступления и устраивалась даже экскурсия по палатам, Валерка не находил себе места.
«Вот сейчас приедет мама, и ей все расскажут».
Но мама не приехала. Приехал отец.
Они долго сидели с ним у самого забора и разговаривали.
Подошел Эдик.
— Товарищ Федоров? — обратился он к отцу.
— Да.
— Здравствуйте. Мне надо с вами поговорить.
«Началось»,— подумал Валерка, вставая с отцовского пиджака, так уютно расстеленного среди высокой травы.
О чем они говорили, он не слышал, потому что стоял поодаль и внимательно рассматривал высокие деревья, окруженные неподвижным воздухом.
Уезжая из лагеря, отец крепко поцеловал сына и, как большому, протянул руку:
— Ты уж держись, Валера.
...А погода, как назло, стояла отличная.
Уже несколько дней на небе не было ни облачка. Дождя и не предвиделось. А Валерке так он был нужен. Можно было, конечно, привезти Тане просто шишки. Сказать, что они собраны после грозы. И она бы поверила. Но так Валерка поступить не мог.
Кончалась смена, а дождя так и не было.
Но вот, когда на другой день после завтрака уже нужно было уезжать в Москву, с вечера собрались тучи. Прохладный ветер закружил на дороге пыль, и ласточки замелькали над самой землей.
«Ну, хотя бы пошел немного,— глядя на небо, думал Валерка,— только бы пошел... Тогда я завтра встану еще до подъема и наберу шишек».
Дождь лил всю ночь. Молнии были тоже. А когда утром звуки горна разбудили лагерь, Валерка понял, что проспал.
Вскочив с постели, он хотел сразу же бежать. Но Эдик, стоявший здесь же, громко объявил:
— Быстро умываться и — в столовую. Зарядки сегодня не будет. После завтрака сразу же уезжаем.
О том, чтобы успеть набрать шишки, не могло быть и речи.
Автобусы тронулись. За окнами побежала серая лента шоссе.
— Валера! — окликнул его лагерный баянист Михаил Алексеевич, который ехал вместе с ними.— Тут тебе Эдик просил передать какой-то кулек.
Валерка взял в руки нетяжелый пакет и развернул.
В пакете были еловые шишки.
