ещё.
Розали была так смущена, что хотела плакать. Девушка хотела прислониться к его твёрдой груди и рыдать в его рубашку. Она хотела, чтобы его утешительные руки окружали её, его глубокий голос говорил ей, что всё будет хорошо…
Адам с тревогой смотрел на неё.
— Я… я просто не знаю, что сказать… это много, чтобы принять…
— Я знаю, и мне жаль, что я так тороплюсь, просто не мог вынести мысли о том, что тебе больно. Мне нужно было рассказать, насколько ты особенная для меня, что никто не имеет значения для меня, кроме тебя.
Розали извивалась под его пристальным взглядом. Адам поднял её подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Говорю начистоту, я хочу соединиться с тобой, и хочу, чтобы ты осталась здесь и жила со мной. Но если ты этого не хочешь, я тебя не заставлю. Мне нужно, чтобы ты хотела остаться здесь. Но я не ожидаю, что ты примешь решение сегодня же. Сегодня вечером я просто собираюсь дать тебе причину остаться, — он посмотрел на неё.
Розали удалось восстановить некоторые из её чувств.
— Только одну причину, человек-волк? — Её губы злобно изогнулись вверх.
Голос Адама был низким и опасным.
— О, я думаю, что могу растянуть на несколько причин.
Её дразнящая, злая натура медленно начала возвращаться. Роуз наклонилась вперёд и вцепилась в его мочку уха.
— Уверен, что не хочешь убежать и посмотреть, доступна ли Джулианна?
— Зачем мне это делать, когда у меня уже есть самая сексуальная. Самая горячая. Самая красивая. Самая желанная женщина, уже мокрая и готовая для меня? — Адам подчёркивал каждый комплимент быстрым, дразнящим поцелуем. — Боже, увидев тебя в этом платье, я чуть не взорвался.
— Так тебе нравится моё платье?
Розали провела руками по подтянутым мышцам его груди.
— Единственное, как это платье могло бы выглядеть лучше, если бы оно лежало на полу моей спальни…
— Бог ты мой! Сказочный принц, ты несколько развратнее, чем я себе представляла!
Адам потёр свою горячую эрекцию об её живот. Боже, он такой огромный.
— Или на полу твоей спальни, или на полу моего грузовика… или на этом полу, я действительно не придирчив, солнышко.
Розали фыркнула.
— Да, я поняла, когда ты заигрывал с той девушкой в супермаркете…
Адам поймал её рот и крепко поцеловал. Его язык облизал верхнюю губу Роуз, требуя входа. Она открылась для него, и он безжалостно вторгся в её рот, его язык схлестнулся с её. Адам крепко сжал её волосы в одной руке, а другая спустилась, чтобы обхватить её сзади.
Розали царапала ногтями его грудь, задевая соски. Адам застонал ей в рот, и она сделала это снова. Его член оказался в ловушке между их телами, он стал настолько большим, что почти причинял ей боль.
Затаив дыхание, Адам отстранился от своей пары, похотливо рыча от страсти, которую видел на её лице и на её поцелованных губах. Адам схватил Роуз за руки и поднял их над её головой. Одной рукой он держал их на месте, а другой массировал её груди. Он пощипывал соски сквозь тонкий материал платья. Чёрт, на ней снова нет лифчика. Адам освободил одну из её грудей, колеблясь, чтобы посмотреть, будет ли она возражать. Роуз не возражала. Он взял её грудь в рот, сосал и покусывал. Она захныкала от удовольствия, и он перешёл к другой.
Роуз выгнула спину к нему, желая большего, требуя большего. Запах её возбуждения рос. Это было почти невыносимо. Сладкий запах перегрузил его чувства. Адам не мог рационально думать. Ему так сильно нужно её попробовать. Ему нужен её мёд на языке.
Адам выпустил её грудь и руки, и скатился по её телу, пока не стал на колени перед ней. Он провёл руками вверх по девичьим ногам, пока не подошёл к подолу платья. Медленно он поднимал его вверх по ногам, пока не собрал на талии. Адам разорвал её мокрые трусики и бросил их на пол. Подняв одну из ног девушки, он перекинул её через плечо, открывая её для себя.
Роуз почувствовала медленное движение его языка от её сморщенного отверстия к клитору. Она выкрикнула имя Адама и схватила его за волосы, мучительный рывок подтолкнул его. Адам всосал её чувствительный клитор, прежде чем быстро сунул язык в её лоно. Он толкнулся в неё быстро и сильно, подражая тому, как возьмёт её своим членом. Скоро.
Её внутренние стены отчаянно пытались схватить его и удержать в себе. Но, чёрт возьми, он не остановится. В одну секунду он погрузился в её лоно, а в следующую — вышел, чтобы пососать и прикусить комочек нервов. Адам двигался так быстро, что Роуз не успевала за ним. Плотина его чувственного нападения была слишком сильной. Роуз почувствовала, как её тело дрожит, и он крепко сжал её бедра, чтобы удержать, лёгкая боль, вызванная его пальцами, удерживала её на месте.
Розали чувствовала, что поднимается к освобождению, всё её тело напрягается от блаженства, которое, как знала, грядёт. Давление в её киске становилось всё сильнее и сильнее, пока Роуз не подумала, что не выдержит. Каждое прикосновение языка Адама, каждый толчок внутри неё был изящной пыткой. Роуз хотела потребовать у него, чтобы он положил этому конец и позволил ей кончить.
Внезапно Адам вытащил язык и с силой толкнулся в неё тремя пальцами, прижавшись большим к клитору.
От внезапности у Розали перехватило дыхание, и она не могла сдержать себя. Роуз закричала, разбиваясь на осколки, когда оргазм охватил её. Адам прижимал большой палец к её комочку, и удовольствие продолжало катиться по ней. Адам по-прежнему держал свои пальцы внутри неё, наслаждаясь тем, что её киска пытается сосать их, и был взволнован мыслью, что скоро она сделает это с его членом.
Медленно Роуз вернулась на землю. Это был действительно самый сильный оргазм, который она когда-либо получала.
Адам посмотрел на неё и облизнул губы, смакуя её вкус.
— Тебе понравилось, солнышко?
Розали хотела сказать что-то саркастическое, что-то, чтобы стереть эту дерзкую улыбку с его лица, но мозг, казалось, не хотел сотрудничать с ртом. Она просто кивнула и погладила его по волосам.
Адам усмехнулся, низкий грохот зазвенел по её телу, усиливая покалывание, которое она уже чувствовала.
— Нечего сказать, а? Я определённо должен давать тебе как можно больше оргазмов.
Роуз зарычала на него, как волчица. Член Адама дёрнулся от звука, жаждущего собственного освобождения. С неохотой он вытащил пальцы из неё. Роуз оплакивала его потерю, ощущение тепла и завершённости,
