Читаем без скачивания Олеся. Сожженные мечты - Елизавета Воронина

– Я хочу сейчас. – Теперь Артур демонстрировал пьяное упрямство.

– Хорошо, хорошо, сейчас поедем в другое место и там купим!

– Я хочу здесь взять!

Прежде чем Игорь успел отреагировать, Греков выбрался из машины на теплый летний воздух, с громким хлопком закрыв дверцу. Стараясь держаться прямо, Артур решительно направился к входной двери магазина, за стеклом которой маячил силуэт охранника. Тот со своего места, вероятнее всего, заметил проявленный ко вверенному ему объекту нездоровый интерес: силуэт приблизился к двери.

– Артурчик, не дурей, назад иди! – крикнул Игорь, тоже выбираясь из машины и спеша за другом.

Поздно: Греков уж колотил кулаком в толстое дверное стекло.

– Чего надо? – послышалось изнутри. – Закрыто!

– Вижу! Бутылку дай! – проорал в ответ Артур, не переставая барабанить.

Дверь открылась, заставив Грекова отступить. В проеме выросла фигура охранника в униформе частной фирмы. Фонарик в его руке ослепил дебошира.

– Я вот сейчас дам! Только не бутылку, а бутылкой, понял? По голове! И отвечу, веришь?

– Ответишь, козел! – гаркнул Артур. – Ты на меня работаешь, бутылку давай!

– Что-что? Ты что там сказал? Я на тебя работаю?

– На меня! Моя фамилия Греков, не узнал? Так научись узнавать хозяина, придурок!

При других обстоятельствах, в другое время и в другом месте Артур вряд ли позволил бы себе такое поведение. Но именно сегодня его выворачивало наизнанку желание самоутвердиться любым, пусть даже самым экстремальным способом. Какая-то доля мозга подсказывала: так делать нельзя, нужно остановиться, развернуться и уйти. Однако как раз этот червячок сомнения сыграл роковую роль: решив, что в нем говорит трусость и он вновь рискует оказаться не мужчиной, Греков легко подавил слабый голос если не совести, то здравого смысла.

Ни он, ни Игорь не могли себе даже представить, что охраннику сейчас было проще. По магазинам, даже принадлежавшим его матери, Артур ходил достаточно редко. Но даже если бы наведывался часто, не заморачивался бы запоминанием лиц кассиров, продавцов и охранников. Вот только сегодня ночью как раз дежурил новенький, недавно принятый на работу парень Юра Марущак. Он не служил в армии, работа досталась чудом, Юрке очень хотелось проявить себя на новом месте с лучшей стороны, и главное: он знал фамилию своей работодательницы, но никогда в глаза ее не видел. Что уж говорить об очевидно пьяном идиоте, называющем себя хозяином…

– А ну, вали по-хорошему! – рявкнул Марущак во всю силу легких.

Переложив фонарик в левую руку, правой отцепил от пояса резиновую дубинку: единственное средство защиты, которое ему позволялось иметь на дежурстве. Юра знал, что у большинства коллег-охранников есть разрешение на пневматическое, газовое, а кое у кого – даже на огнестрельное оружие, которое они имели при себе на службе. Ему же, опять-таки по причине закоса от воинской службы, такое разрешение в ближайшее время даже за большие деньги никто не выдаст. К тому же нет их у Юрика пока, этих самых больших денег. И, наверное, не скоро предвидятся…

– Что ты мне сделаешь, убогий! – выкрикнул Артур.

А затем, набычив голову, кинулся на охранника, маша кулаками, даже пытаясь пнуть противника ногой, по примеру виденных в кино каратистов.

Марущак никогда не считал себя опытным уличным бойцом. Наоборот, когда Артур, не испугавшись формы и предупреждений, бросился на него, Юрий даже растерялся. Вот же незадача, чувак прет, как бык на ворота, надо как-то реагировать. Помогла естественная для любого реакция на агрессию: Марущак швырнул в атакующего фонариком, а когда тот уклонился и слегка потерял равновесие – резко поднял и опустил руку с дубинкой.

Греков взвыл от боли – попало по плечу. Но подстегивала не так боль, как досада: почему слуга, которому его мать платит деньги, не слушается, ведет себя так нагло и вызывающе… Подталкиваемый желанием восстановить статус-кво, Артур сделал решительный бросок вперед – и наткнулся на двери. Марущак успел отпрыгнуть от порога, потянув дверную ручку и защелкнувшись изнутри. Потом он скажет: вызывать милицию именно в тот момент не было желания. Решил разобраться сам, посчитав, что ему бросили вызов.

Хотя милиция могла приехать всего лишь минут на десять раньше. И все равно ничего не смогла бы предотвратить.

Потому что Артур Греков, отступив на два шага, подхватил с земли какой-то камень, коротко замахнулся и швырнул им в дверное стекло. Оно не разбилось, однако треснуло – по поверхности в разные стороны разошлись кривые трещины-лучи.

А Игорь Крутецкий, увидев, как обращаются с его другом, сделал то, что при других обстоятельствах, вспомнив наставления отца, все-таки обдумал бы получше… Но не сейчас: вернувшись в машину, он завел мотор, резко стартанул и въехал передком в наполовину застекленную стену.

Грохот. Звон – передние фары разбились и погасли, сверху на капот посыпались дождем крупные осколки.

Марущак, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, благоразумно сбежал в подсобку. Закрылся там. И наконец-то начал звонить с мобильного в милицию. Тем временем Артур Греков, легко вскочив на капот, забрался с него через разбитую витрину внутрь магазина, под рев сигнализации нашел-таки бутылку «Джонни Уокера». И, пока милиция была в пути, успел распить вместе с на удивление спокойным Крутецким большую часть содержимого.

Оба позволили надеть на себя наручники. Приключение нравилось им все больше, а за свое ближайшее будущее ни Артур, ни Игорь не беспокоились.

Фамильярный тон полуголого и пьяного задержанного вывел из себя сержанта Плахотнюка сразу же, с первых минут. И несдобровать бы наглецу, если бы тот не назвал свою фамилию, как только увидел патруль. Второй представился как Греков, сын владелицы поврежденного магазина. А тот, кто именовал себя Крутецким, со словоохотливостью, которая бывает присуща пьяным, попытался доказать милиционерам: нельзя считать правонарушением то, что человек повредил свою собственность, позволив постороннему, в данном случае – ему, Игорю, своему другу, разбить стекло в витрине.

– Вот подумайте, – разглагольствовал Крутецкий, демонстрируя свое красноречие, – я взял для дела машину у мамы. Я ее разбил. Дури хватает, согласен. Но я разбил фары автомобиля, владельцем которого является моя мать. Кто меня должен за это наказать? Милиция? Я не уверен. Меня лишат карманных денег, сладкого, поставят в угол на гречку и горох – только дома, понимаешь, сержант?

– Понимаете, – напомнил Плахотнюк. – На «вы» со мной надо.

– Не имеет значения. Смотри, сержант…

– Господин сержант. Или товарищ.

– Ой, какой ты господин мне! У нас нету господ… Ладно, надо мной нету господ. И ты мне пока не товарищ. Хочешь стать товарищем? Другом? Братом? Без проблем, сегодня же порешаем! Мне нужны товарищи в милиции, толковые ребята. Лады, подружимся, сержант?

Плахотнюк оглянулся на своих коллег, свидетелей разговора. Их было трое, сама же беседа – если это можно так назвать! – происходила в дежурной части, за закрытыми дверями. В журнал задержанных решили пока не записывать, по обоюдному согласию сторон: вдруг полуголый сосунок и впрямь окажется сыном Николая Грекова…

– Документы покажи, – потребовал Плахотнюк.

– Откуда он тебе их достанет? – хохотнул сержант Дорош.

Смешок получился искусственным, натянутым: напряжение висело в воздухе, прояснить ситуацию с личностями задержанных очень хотелось. Проблема сейчас состояла в том, что никто из дежурных в отделении не рисковал брать на себя ответственность и звонить начальству – без него с такими, как Крутецкий, разобраться практически невозможно.

Чувствуя, что ночное приключение имеет шанс закончиться для них хорошо, Игорь окончательно осмелел.

– Хлопцы, наши личности установить – как два пальца об асфальт. Только, говорю вам, ничего это не даст. Чтобы возбудить какое-то там дебильное дело, должны быть потерпевший и заявление. Артуро, ты потерпевший?

– Не-а, – старательно замотал головой Греков.

– И заявление писать не будешь?

– Не-а.

– Матушка твоя жаловаться на сынка станет?

– Не-а.

– Ну, а за разбитое стекло вам заплатят. Все, мужчины, проблема снята?

Милиционеры снова переглянулись.

– Шустрый какой, – проговорил сержант Плахотнюк. – Получается, там дело семейное вроде как и вы сами все уладите? Между собой?

– А то! Правильный ход мыслей, господин сержант!

– Пусть так, – кивая, Плахотнюк в который раз оглянулся на товарищей, призывая их в свидетели. – Пускай, по этой линии нам, получается, геморроя меньше. И не надо оно нам, по большому счету.

– Не надо, – согласился Крутецкий. – Все-таки профессиональная подготовка нашей милиции на высоком уровне.

Он уже откровенно издевался. И если другой на месте Плахотнюка со скрипом нашел бы решение, не выталкивающее на опасную территорию, то сержанту подобное решение претило. Не то чтобы он был очень уж порядочным милиционером. Нет, таким же, как все, – за десять лет службы успел втянуться в систему, слиться с ней, стать ее частью и до предела отточить инстинкт самосохранения. Только сейчас не он сам принимал важное решение – обстоятельства вынуждали понимать слова этого пьяного полуголого наглеца как руководство к действию.