В это время русский флот начинал активно прорабатывать горькие, но поучительные уроки Цусимы. И если Балтийскому флоту, где сформировали плававший за границей гардемаринский отряд, отводилась задача подготовки офицерских кадров флота, то закрытый Черноморский флот должен был освоить артиллерийское искусство, благодаря которому японцы победили при Цусиме. В организованных А.Н.Крыловым и Е.А.Беркаловым методических стрельбах на не мысленные до войны дистанции (до 80-100 кабельтовых), с не вообразимым расходом боеприпасов (до 330 выстрелов из 254-мм пушек «Ростислава») удалось получить ценные данные для создания новых таблиц стрельбы. Испытания выявили, в чем с горечью убедились их участники, огромную неточность таблиц, которыми пользовались при Цусиме.
Приобретенные личным составом навыки закреплялись традиционными периодическими летними выходами кораблей для стрельб и эволюций в район Тендровского залива или ближайшего к Севастополю полигона – напротив устья реки Бельбек. Обширная программа учений, стрельб и занятий с 1909 года разнообразилась появлением на Бельбекском рейде первых подводных лодок Черноморского флота. В то время совсем еще неведомые подводные лодки как новый род оружия получили некоторую известность во время Русско-японской войны, но и теперь, спустя пять лет, их, только еще приобретавших права гражданства, на флотах не принимали всерьез.
Не особенно вспоминали о подводных лодках и 29 мая 1909 года, когда, продолжая программу учений, «Ростислав» под флагом начальника отряда контр-адмирала В.С.Сарнавского с раннего утра провел в течение почти четырех часов стрельбу в море из вспомогательных стволов по щитам, а после полудня уже в составе отряда вышел в плавание до Евпатории. Около восьми часов вечера, после двухчасовой стоянки на евпаторийском рейде, эволюции в море продолжили с закрытыми ходовыми огнями и только в 23 часа 15 минут, выполнив последний поворот вправо, на траверзе Херсонесского маяка легли на Инкерманский створ.
После тревог, суеты и напряжения, в которых прошел весь день, в полумраке рубки на «Ростиславе», по-прежнему шедшим за «Пантелеймоном», воцарилась тишина и спокойствие. Растворившись во тьме опустившейся над Крымом безлунной ночи, корабли скользили по глади моря. Впереди – Севастополь, и оставалось только проследить за точным совпадением створных огней, все явственнее проблескивающих из-за смутно угадывавшегося впереди «Пантелеймона».
За полчаса до полуночи (в 23 часа 27 минут по вахтенному журналу «Ростислава») слева от курса, позади траверза «Пантелеймона», на расстоянии 3–4 кабельтовых увидели яркую вспышку, принятую за огонь рыбачьей лодки. Корабль шел строго по створу, и командир больше для порядка приказал «Влево не сдавать!» и следить за огнем, чтобы разойтись с предполагаемой рыбачьей лодкой левым бортом. Но, огонь потерялся, и «рыбака» посчитали уже оставшимся за кормой, когда новая вспышка – совсем уже вблизи «Ростислава», в каких-то двух-трех десятках метров и почти прямо впереди – высветила рубку подводной лодки. Немедленно прозвучавшие команды – штурмана «Лево на борт!» (что в то время означало поворот вправо) и командира «Полный назад!» – ничего уже изменить не могли. Державшая 12-ти узловую скорость 10 000-тонная громада корабля не успела даже замедлить ход, как острый литой стальной форштевень рассек подводную лодку надвое.
На баке услышали скрежет раздираемого металла, но корабль, слабо вздрогнув, продолжал свой неудержимый бег, как бы пытаясь на ходу удержать на поверхности у борта подводную лодку. Ничего нельзя было сделать в те считанные мгновения, в течение которых подводная лодка, а вернее, ее носовая половина с боевой рубкой, прочертив бортом по броне корабля, камнем ушла под воду вблизи правого трапа. Только тогда, вспенивая воду и содрогаясь всем корпусом, корабль воспринял действие начавших вращаться на задний ход гребных винтов и стал терять скорость.
Мрак и тишину разорвали два сигнальных пушечных выстрела, включились ходовые огни, полетели за борт спасательные буйки, к талям дежурных вельботов и рабочего катера бросились вахтенные смены гребцов, по волнам заметались лучи прожекторов. Спасти удалось лишь временно исполняющего обязанности командира подводной лодки лейтенанта М.М.Аквилонова, которого подобрала шлюпка с «Памяти Меркурия», остальные двадцать человек команды и возглавлявший выход подводной лодки Заведующий ОПП ЧФ капитан 2 ранга Н.М.Белкин погибли.
Всю ночь «Ростислав» оставался у места катастрофы. Еще до подхода спасательных средств из порта его гребные барказы и рабочий катер пеньковым тралом захватили на грунте «Камбалу». Штурман с помощью секстана определил точные координаты места гибели подводной лодки. С помощью специалистов линкора был точно обвехован район гибели, организованы систематические спуски водолазов и первые подготовительные работы по подъему подводной лодки «Камбала». Днем 31 мая на «Ростислав» вернулся содействовавший спасательным работам начальник Черноморского отряда контр-адмирал В.С.Сарнавский, и под его флагом корабль ушёл с места катастрофы в Севастополь.
1909 год выдался для Черноморского флота несчастливым: позже едва не погибла подводная лодка «Лосось», а в июне на Тендровской косе шквалом опрокинуло шестёрку с «Ростислава», при этом погибли три матроса.
В действиях командира и офицеров «Ростислава» суд никаких упущений и нарушений не нашёл. «Камбалу» подняли, и её рубка стала памятником над первой могилой русских подводников в Севастополе.
Причиной катастрофы могли оказаться вызванные мимолетной рассеянностью неверные действия рулевого «Ростислава». Дело в том, что согласно 886-й статье Морского устава на руль следовало командовать так, чтобы «…при команде «Право руля!» корабль катился влево, при команде «Лево руля!» – корабль катится вправо…», и каждый раз отдающий команду на руль и ее исполняющий должны не только помнить об этом, но и мысленно, в считанные секунды, представить, куда покатится корабль при той или иной перекладке руля, поскольку более понятная умозрительная повседневная практика всегда противоречила правилу Морского устава. Повелось такое в русском флоте с тех пор, когда корабли еще ходили под парусами. Тогда для поворота корабля, предположим, вправо и перекладки по этому случаю погруженной в воду рабочей лопасти пера руля в ту же сторону требовалось переложить румпель – одноплечий рычаг, закрепленный на головке баллера руля и развернутый в противоположную перу сторону – в противоположную сторону, то есть влево. Поэтому и командовали «Лево руля!», имея ввиду сторону перекладки румпеля. С появлением на судах штурвала румпель убирали под палубу, а штуртросы, идущие от рулевого колеса к румпелю, основали так, чтобы не менять редакции 886-й статьи морского устава. До катастрофы с подводной лодкой «Камбала», путались, но все заканчивалось благополучно. В том же году на флоте были приняты разработанные А.Н.Крыловым таблицы непотопляемости, облегчавшие принятие решения на контрзатопление отсеков для выравнивания крена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
