— Из-за?..
— Из-за своего друга.
— Она сказала тебе это, да?
— Да.
— А этот ее друг?
— Он работал здесь садовником.
— Понимаю, — отрывисто сказал Жан-Паскаль. — Ну, Аннабелинда больна, и, как ты понимаешь, ей требуется некоторое время, чтобы выздороветь.
— Она вернется обратно в школу?
— Думаю, что вернется, когда будет хорошо себя чувствовать. На твоем месте я бы никому не рассказывал про этого садовника.
— Конечно. Я знаю, что Аннабелинда не хотела этого.
— Не сомневаюсь. Она ведь просто разговаривала с ним в парке.
— О, — начала было я и внезапно замолчала.
Жан-Паскаль внимательно посмотрел на меня и потом улыбнулся.
— Надеюсь, что ты приедешь погостить ко мне в замок перед отъездом домой на летние каникулы, — сказал он. — В это время года… виноград уже почти созреет.
— Спасибо, — сказала я.
— Мы уезжаем сегодня и забираем Аннабелинду с собой. Надеюсь, что тебе не будет без нее одиноко.
— У меня есть Кэролайн, Хельга, Ивонн и все остальные.
— Уверен, что у тебя много подруг.
— Аннабелинда не… — Они оба с ужасом смотрели на меня, пока я, запинаясь, не произнесла:
— Не… умрет?
Жан-Паскаль рассмеялся.
— Господи, нет, нет и нет! — воскликнул он. — С ней будет все в порядке. Она просто нуждается в покое, отдыхе и уходе. И все это она получит в Бурдоне. Когда ты увидишь ее летом, она будет прежней Аннабелиндой.
— Я беспокоюсь о ней.
— Конечно, милое дитя. Но для тревоги нет оснований. Мы будем ухаживать за ней, пока она не выздоровеет. Ты поразишься, увидев ее. А тем временем ты должна усердно трудиться и радовать своими успехами мадам Рошер, которая, скажу по секрету, отозвалась о тебе с большой похвалой.
И… только не говори слишком много про Аннабелинду. Ей, как и любому человеку, не нравится хворать. И ей бы не хотелось, чтобы, когда она вернется, ее воспринимали как больную.
— Я понимаю.
— Я знал, что ты поймешь. Храни тебя Бог, моя милая. Я с нетерпением жду встречи с тобой летом.
— Я тоже, мой дорогая, — сказала герцогиня.
В тот же день они уехали, забрав Аннабелинду.
Мне очень недоставало Аннабелинды. Я всегда ощущала какую-то пустоту, когда она исчезала из моей жизни. Мне не хватало ее подкалываний, ее пренебрежения, ее презрения, потому что я знала, что за всем этим скрывается сердечная привязанность.
Мне хотелось бы знать, как продвигается ее выздоровление, и я очень обрадовалась, получив от нее письмо.
«Дорогая Люсинда!
Как ты там в школе без меня? Моя мама приехала в Бурдон. Все решили, что на некоторое время я должна оставаться здесь. Говорят, что здешний климат больше подходит мне, чем наш английский. Мне сказали, что со временем я буду в полном порядке. Дедушка очень влиятельный человек и знает всех людей, которые могут оказаться полезными. Он приглашает тебя приехать сюда летом, перед отъездом домой, так как уверен, что к тому времени я уже полностью поправлюсь. Я нуждаюсь в небольшом отдыхе и поэтому пока должна оставаться здесь.
Я хотела бы, чтобы ты оказалась здесь, в Бурдоне. Я с нетерпением жду твоего приезда после окончания занятий в школе в конце июля перед длинными летними каникулами. Не говори, что должна спешить домой к родителям и к твоему братцу. Сначала приезжай сюда и побудь со мной.
Аннабелинда.»
В этом письме она била уже больше похожа на себя. Я написала ей, что, если это удобно, я остановлюсь на две недели в Шато Бурдоне перед отъездом домой, и подчеркнула, что это достаточно долго, потому что я с нетерпением жду встречи с родителями после окончания длинного семестра.
Занятия в пансионе шли, как обычно. Мы устроили еще одну полуночную вечеринку. Кэролайн привезла после рождественских каникул торт, облитый сверху сахарной глазурью, и угощение получилось на славу. Но без Аннабелинды все казалось не таким, как прежде.
— Что с ней? — спросила Кэролайн.
— Какая-то ужасная болезнь. Чтобы вылечиться от нее, потребуются месяцы.
— Наверное, это чахотка, — понимающе сказала Кэролайн.
— Надеюсь, что нет.
— Люди часто болеют чахоткой.
— Аннабелинда в последнее время плохо выглядела. Возможно, так оно и есть.
— Обычно едут лечиться в Швейцарию, — сказала Хельга. — Говорят, что хорошо помогает горный воздух.
Я подумала: «Швейцария? Карл Циммерман приехал оттуда».
Карл Циммерман все больше и больше занимал мои мысли. Болезнь началась после его исчезновения, из-за тоски по нему.
Я часто прогуливалась, вспоминая нашу неожиданную встречу, и однажды пошла посмотреть на его коттедж.
Мне показалось, что в нем кто-то живет. Я осмотрела домик. Он был определенно обитаем. Я обошла вокруг него и вернулась в школу.
А на следующий день я поймала себя на том, что снова иду в направлении коттеджей. Я подошла к домикам сзади. Там располагались садики, и в одном из них молодая женщина развешивала постиранные вещи.
Она поздоровалась со мной и сказала:
— Вы из школы. Я уже видела вас неподалеку отсюда.
— Да, — ответила я. — Наверное, вы работаете в пансионе?
— Не я. Мой муж. Он работает в парке. У него очень много дел.
Женщина подошла ко мне. У нее было приятное счастливое лицо. Я заметила, что она ждет ребенка… и весьма скоро. Она оперлась руками на изгородь и изучающе посмотрела на меня.
— Вы давно в этой школе? — спросила она.
— С прошлого сентября.
— Откуда вы приехали? Не из Англии ли?
— Как вы догадались? — Ну, может быть, все дело в том, как вы говорите по-французски.
— Неужели так плохо?
— Не расстраивайтесь, — сказала женщина. — И вовсе не плохо. Я все понимаю.
— Прекрасно! Тогда позвольте задать вам вопрос. Вы знали Карла, который некоторое время работал здесь?
— О да. Мой Жаке говорил, что садовник из него не Бог весть какой. Я знала этого молодого человека. Он недолго пробыл в этих краях.
— Почему он так быстро уехал?
— Не думаю, что он собирался оставаться. Он один из тех, которые сегодня здесь, а завтра там.
— Спасибо, это все, что я хотела узнать, а теперь я лучше вернусь в школу.
— До свидания, — весело сказала жена садовника.
Примерно через неделю я опять увидела ее. Она округлилась немного больше.
— Привет. Опять вы, — сказала она. — Вам, кажется, понравилось гулять здесь.
— Я люблю выходить из пансиона в это время, а в парке так хорошо…
— Настоящая весна.
— Да. Чудесно.
— А я отдыхаю. Понимаете, я должна отдыхать.
Я знала, что она имеет в виду.
