и, в конечном счете, констатировали, что после нескольких недель дорого стоивших им усилий все еще топчутся перед главной линией обороны перешейка – линией Маннергейма. Поэтому они приветствовали прибытие в конце декабря мобилизованных резервистов из Ленинграда, а воздушные рейды советской авиации по скоплениям финских войск в районе Выборга (Виипури) и бомбежки финских городов еще больше усиливали их радость.
Действия на море, в Финском и Ботническом заливах, продолжались, пока это позволяло состояние льда.
Финляндия не имела права укреплять острова в Финском заливе, как и Аландские острова, за исключением Суурсаари, мирное население которого было эвакуировано с обострением политической напряженности, его занимал отряд в 150 человек.
30 ноября советские войска подвергли бомбардировке Сескар и Лавансаари. Они легко овладели островом Тютерсаари. Затем подвергли бомбардировке Суурсаари; финский отряд сумел эвакуироваться, и остров был занят, так же как Сомари и Нарви.
На этом Балтийский флот не остановился, в дело вступили его подлодки с баз в Кронштадте, Ревеле (Таллине), Балтийском порте и Либаве (Лиепае). Всего в наличии имелось пятьдесят пять субмарин.
Советские подлодки были замечены в Ботническом заливе еще до начала боевых действий; с 30 ноября крупные лодки из Либавы крейсировали у Аландских островов, а вышедшие из Кронштадта, Ревеля и Балтийского порта держались восточнее острова Утё. 7 декабря СССР заявил о блокаде финского побережья между Торнио, в северной части Ботнического залива, и 23° восточной широты в Финском заливе. Курсировали там главным образом германские и шведские корабли, которые, в случае их появления там, красные подлодки могли обстрелять или потопить.
Со своей стороны, финские подводники, базировавшиеся в архипелаге, начали патрулирование, а затем постановку мин перед Балтийским портом, свободным ото льда. Но главная деятельность финского флота заключалась в охоте на советские субмарины, облегчавшейся тем, что они плохо соблюдали правила безопасности при радиопереговорах и почти всегда атаковали в полупогруженном положении: в момент пуска торпеды их рубка выступала над водой. Это было праздником для судов вспомогательного флота. Действовали они в Аландском и Кваркенском секторах и 5 января сумели потопить одного красного.
Советская морская авиация атаковала в основном Турку; она разбомбила один ледокол, транспорт «Арктиус» и три парохода; финны успешно отражали ее атаки.
В общем, после месяца войны Финляндия могла засчитать себе положительный баланс, по выражению маршала Маннергейма: на суше Советы были повсюду остановлены; береговая оборона не разрушена, несмотря на оставление Суурсаари, а воздушные налеты не обеспечили противнику решающего перевеса.
Экономическая блокада оказалась неэффективной. Финляндия прочно удерживала позиции на востоке, а на западе получала помощь от своих друзей. Если можно употребить такое сравнение, на востоке у нее была кираса, чтобы обороняться, а на западе – легкие, чтобы жить.
Глава 4
Затишье
Когда я приехал в январе, на фронте, в крайне тяжелых условиях суровой зимы, наблюдалось затишье, соблюдаемое обеими сторонами. Однако было понятно, что скрытно обе они действуют. Что же касается меня, я воспользовался им, чтобы адаптироваться к финской жизни и завязать побольше полезных знакомств, поскольку, для выполнения моей миссии, мне нужно было как установить контакты с финскими моряками, так и знать мнение британского морского атташе. А дальше я намеревался заняться практическими вопросами оказания финнам материальной помощи.
Первым делом следовало приобщиться к общественной жизни. Вопросы внутренней политики и состав Кабинета министров здесь вызывали большой интерес в публике, по меньшей мере такой же, как во Франции. В тот момент президентом республики был Кюёсти Каллио, а страной правил сформированный в начале войны Кабинет национального единства во главе с Рюти (Прогрессивная партия); в него также входили Таннер (социал-демократ), занимавший пост министра иностранных дел, Ньюкканен (Аграрный союз), министр обороны, и Паасикиви (Национальная коалиция) – министр без портфеля. Меня поразил тот факт, что эти политики были не профессорами или адвокатами, приобретшими навыки жонглировать идеями, как многие наши политические деятели, а бизнесменами, привыкшими воспринимать факты такими, какие они есть, и готовыми к суровым испытаниям. Рюти и Паасикиви были банкирами, Таннер – директором фирмы «Эланто». Генерал Вальден, игравший важную роль в политике, возглавлял крупную фабрику по производству бумаги.
У меня не было времени углубляться в размышления. Я должен был узнать названия множества населенных пунктов, места расположения береговых батарей, главные порты (не всегда же море будет сковано льдом!). В этом деле я столкнулся с неожиданными лингвистическими трудностями. Официальным языком страны является финский, но в прибрежных районах с давних пор широко распространен шведский. Поэтому некоторые населенные пункты имеют двойное название: финское и шведское. Например, Гельсингфорс также Хельсинки, но эти имена хотя бы созвучны. А вот Або (шведский) и Турку (финский), или Бьёрнеборг (шведский) и Пори (финский), и даже Выборг (шведский) и Виипури (финский) – в этом можно заблудиться. В общем, я засел за работу и выучил приблизительно четыре десятка названий на финском и шведском, необходимых, чтобы читать карту; этим мои амбиции и ограничились, по крайней мере, в финском, изучение которого требует длительных и прилежных занятий. Но теперь я хотя бы не путался в географических названиях, в которых постоянно упоминаются йоки (река), ярви (озеро), ньеми (мыс) на финском, или скьяр (утес), кирка (церковь) на шведском. Мне показалось, что после этого я стал не таким чужим в стране, где теперь жил.
Я купил карты: сухопутные, чтобы следить за ходом боевых операций, и морские, чтобы познакомиться, точнее, возобновить знакомство с береговой линией. Мой багаж теперь был полностью укомплектован: в физическом плане я мог противостоять зиме, в плане интеллектуальном мог принимать участие в обсуждениях в Генеральном штабе.
Поездка в Турку
Я решил отправиться в Турку (Або), где базировались финские корабли береговой охраны. Турку известен двумя фактами: в нем находится университет и это незамерзающий порт. В данном случае его университетский статус отходил на второй план, меня интересовал исключительно порт. «Незамерзающий» сильно сказано, потому что вода была покрыта льдом, правда, не толстым, ледокол мог проложить фарватер, открывая путь к Аландским островам и Стокгольму через южную часть Ботнического залива.
Вообще, навигация вдоль северного берега Финского залива, у Аландских островов и шведского берега сложна в любое время года. Идти приходится среди утесов, образующих то, что принято называть архипелагом; но это имя дает весьма приблизительное представление о том невероятном нагромождении разбросанных в море островков и скал, которые врезаются в залив, как будто гигантский взрыв швырнул в море куски некой уничтоженной суши. Чахлые деревца и покрашенные в яркие цвета домики придают островкам обжитой вид, а в хорошую погоду от одной скалы к другой снуют суденышки. Чужеземный
