не заметил ее появления. Она остановилась в уголке, наблюдая за тем, как лысый профессор в очках быстро пишет мелким почерком недельное расписание на грифельной доске.
– Ровно в восемь утра мы собираемся у озера, – проговорил он. – Если опоздаете, вы действительно останетесь в школе. И упустите возможность увидеть редкий экземпляр аманита биспоригера[6], который только-только вырос после недавнего дождя. Прихватите с собой сапоги и дождевики. Возможно, будет грязно.
Даже со спины Мауре не составило труда отыскать среди студентов, собравшихся вокруг демонстрационного стола профессора Паскантонио, Джулиана «Крыса» Перкинса. В свои шестнадцать лет он уже был сложен как взрослый мужчина, с широкими плечами, которые казались еще более мускулистыми, чем были в момент их последней встречи. На эти самые плечи она опиралась прошлой зимой, когда они вместе боролись за жизнь в горах Вайоминга, и эта борьба сковала их крепкими и долговечными узами. Джулиан стал Мауре почти сыном, ближе она никогда не сходилась с ребенком, и сейчас с гордостью наблюдала, как прямо он стоит, как внимательно слушает, даже несмотря на то, что профессор Паскантонио жужжит, словно комар.
– Я хочу, чтобы вы сдали доклады о ядовитых растениях к пятнице, до того как большинство из вас уедет на экскурсию в Квебек. И не забудьте о викторине по угадыванию грибов, которая будет в среду. Все свободны.
Повернувшись, Джулиан заметил Мауру и просиял. В два шага он оказался возле нее, уже раскрыв руки для объятия. Однако в последний момент, понимая, что на него смотрят одноклассники, Джулиан передумал и просто быстро уткнулся ей в щеку и неуклюже похлопал по плечу.
– Наконец-то вы приехали! Я ждал вас целый день.
– Что ж, теперь мы пробудем вместе две полные недели. – Маура откинула темную челку со лба парнишки и чуть задержала руку на его щеке, где с удивлением нащупала первые намеки на щетину. Уж слишком быстро он взрослел.
Джулиан вспыхнул от ее прикосновения, и Маура вдруг поняла, что некоторые студенты остались в классе и теперь стоят, наблюдая за ними. Большинству подростков неинтересен даже сам факт существования взрослых, но одноклассникам Джулиана, казалось, было любопытно, что это за чужачка вторглась в их мирок. По возрасту они были средне- и старшеклассниками, и одежда их тоже разнилась – от рваных джинсов на светловолосой девочке до парадных брюк и оксфордской куртки на одном из мальчишек. Все они глазели на Мауру.
– Вы судмедэксперт, – проговорила девочка в мини-юбке. – Мы знали, что вы приедете.
Маура улыбнулась:
– Джулиан рассказывал обо мне?
– Да почти все время. Вы будете у нас преподавать?
– Преподавать? – Маура взглянула на Джулиана. – Вообще-то, не собиралась.
– Мы хотели бы послушать о судебной патологоанатомии, – заявил мальчик-азиат. – На биологии мы вскрываем лягушек и зародышей свиней, но это простая анатомия. Это не так круто, как то, что вы делаете с мертвецами.
Маура оглядела нетерпеливые лица детей. Как и в случае с прочей публикой, их воображение разжигали многочисленные телесериалы о полицейских и детективные романы.
– Я не уверена, что это подходящая тема, – призналась Маура.
– Потому что мы дети?
– Судебная патология – предмет, который обычно читают студентам-медикам. Даже взрослые в большинстве своем находят эту дисциплину неприятной.
– А мы так не считаем, – заверил азиат. – Но может быть, Джулиан не рассказывал вам, кто мы.
«Чудаки», – усмехнулась про себя Маура, наблюдая за тем, как выходят из зала одноклассники Джулиана; процессия сопровождалась шарканьем и скрипом половиц. В воцарившейся тишине Волк тоскливо взвизгнул, помчался к Джулиану и лизнул его руку.
– «Кто мы такие»? Что он имел в виду? – поинтересовалась Маура.
– Как и подавляющее большинство его одноклассников, – ответил вместо мальчика преподаватель, – юный господин Чинн включает сначала рот, а затем уже мозг. В попытке расшифровать болтовню подростка нет абсолютно никакого смысла. – Мужчина угрюмо воззрился на Мауру поверх своих очков. – Я профессор Паскантонио. Джулиан говорил, что вы приедете на этой неделе, доктор Айлз. – Преподаватель бросил взгляд на парнишку, и его губы изогнулись в полуулыбке. – Кстати, он прекрасный студент. Ему бы только поработать над орфографией, делает безнадежно много ошибок. Но лучше других замечает в лесу необычные образцы растений.
Пусть комплимент был сдобрен критикой, Джулиан широко улыбнулся.
– Я работаю над орфографией, профессор.
– Хорошо вам погостить у нас, доктор Айлз, – пожелал Паскантонио, собирая с демонстрационного стола свои записи и образцы. – К счастью для вас, в это время года здесь тихо. Не так много ребятишек топочут, словно слоны, вверх и вниз по лестницам.
Маура заметила горстку сиреневых цветов, которую профессор держал в руках.
– Аконит.
Паскантонио кивнул:
– Аконтиум. Прекрасно.
Она осмотрела другие образцы растений, выложенные на столе профессором.
– Наперстянка. Фиолетовый паслен. Ревень.
– А это? – Преподаватель поднял ветку с засохшими листьями. – Будет совсем замечательно, если вы скажете, с какого цветущего кустарника она взята.
– С олеандра.
Паскантонио взглянул на собеседницу; в его глазах вспыхнул интерес.
– Который не растет в здешнем климате, но вы все равно узнали его. – Профессор почтительно наклонил лысую голову. – Я потрясен.
– Я выросла в Калифорнии, там олеандр встречается повсюду.
– Подозреваю, что, кроме всего прочего, вы занимаетесь садоводством.
– Но лишь как любитель. Я патологоанатом. – Маура бросила взгляд на образцы, собранные на столе. – Все это – ядовитые растения.
Профессор кивнул:
– И некоторые из них так красивы. Мы выращиваем аконит и наперстянку здесь, в нашем цветнике. Ревень растет в огороде. А фиолетовый паслен с такими прекрасными цветочками и ягодками вылезает повсюду, словно сорняк. Вокруг нас – красиво замаскированные орудия смерти.
– И вы учите этому детей?
– Им такие знания необходимы ничуть не меньше, чем всем остальным. Это напоминает им о том, что мир природы, как вам прекрасно известно, опасен. – Паскантонио переложил образцы на полку и принялся собирать свои записи. – Приятно познакомиться с вами, доктор Айлз, – добавил он и повернулся к Джулиану. – Господин Перкинс, визит вашей подруги не может служить оправданием для несданной домашней работы. Это я так, чтобы не оставалось неясностей.
– Да, сэр, – мрачно ответил Джулиан. Серьезное выражение его лица продержалось до того момента, пока профессор Паскантонио не удалился по коридору на достаточное расстояние и уже не мог их слышать. Тут парнишка громко рассмеялся. – Теперь вы понимаете, почему мы прозвали его Ядовитым Паски.
– Да, кажется, приветливым его не назовешь.
– Нет. С большим удовольствием он беседовал бы со своими растениями.
– Надеюсь, другие твои преподаватели не такие странные.
– Здесь они все странные. Именно поэтому тут так интересно. Как говорит мисс Соул, нормальное – это скучно.
Маура улыбнулась пареньку. И снова коснулась его щеки. На этот раз
