траву. Но по пути встречались кустики, и когда он тащил тело наверх, эти кустики в некоторых местах сломались, и следы не удалось уничтожить.– Игорь, рассказывая, все время рукой показывал путь преступника-убийцы. – Ты понимаешь, Галка, что все не так просто. Если экспертиза покажет, что смерть наступила от удара по голове, однозначно это убийство.
– А если не покажет, то что. Убийство отменяется.
– Нет, но тогда трудно будет доказать. Следы могли оставить другие люди, неизвестно зачем оказавшиеся тут. Мало ли кто мог тут ходить до или после смерти Ивана Андреевича.
– Нет, Игорь, ты должен найти убийцу. Пожалуйста. Я помогу тебе.
– Галя, пойдем домой, там поговорим. Нам надо все-таки увязать все. Я почти уверен, что смерть соседа связана с твоим домом.
Они пришли в дом с опущенными головами.
– Нам надо пообедать. А потом к делам. – Галя пошла на кухню. Игорь за ней.
– Сейчас посмотрим, что можно сделать на скорую руку. Не хочется терять время. – Галя открыла холодильник. Там было не мало продуктов, в том числе и жареная курица. Галя достала ее, положила на тарелку и сунула в микроволновку. Достав сыр и колбасу, подала Игорю нож и разделочную доску.
– Давай, действуй. – Игорь тонко нарезал сыр, колбасу, достал хлеб из хлебницы. Нарезав так же тонко хлеб, сделал несколько бутербродов и положил их в освободившуюся печку. Закипел чайник, Галя заварила свежий чай. Быстро молча пообедав, убрав со стола и помыв посуду, они уселись в гостиной на диван и стали обсуждать события последних дней, вспоминая, что происходило раньше в Галином доме и вокруг него.
– Вот ты рассказывала, что Иван Андреевич якобы видел тебя тогда, когда не мог видеть. То есть, тогда когда тебя тут не было. Естественно, это была не ты. Кто-то
очень постарался быть похожим на тебя. Давай еще раз вспомним, какую одежду ты временно теряла.
– Первый раз я потеряла теплый брючный костюм. Второй раз, кажется, опять же брюки и тонкую курточку. И свитерок. Свитерок и в первый раз пропадал, только другой. Я не помню порядок пропажи одежды, но по мере потепления погоды, пропадали еще длинные платья с рукавами. Я заметила, что колготки тоже меняли свои места. Обратила внимание, что нижним бельем так же пользовались. Я тебе сначала об этом не говорила, посчитала, что это не столь важно. Но сейчас, когда произошло такое, наверное, надо обо всем вспомнить?
– Обязательно. И постарайся вспомнить всякую мелочь, даже на твой взгляд незначительную.
. – Игорь, я что-то так разволновалась, что даже не могу сосредоточиться. Мне надо успокоиться. А что для этого надо? Может, пойдем на улицу, пройдемся по поселку.
– Ну, хорошо, пойдем. Я познакомлюсь с поселком, может быть, встретим кого, кто может что-то новенькое сообщить. Заодно зайдем к бабе Клаве, проверим как она там, после такого потрясения. Да, подожди, я проверю запасную связку. – Галя открыла ящик шкафа, – нет ключей.
– Но их мы не нашли и в доме Ивана Андреевича, – задумчиво проговорил Игорь.
– Да, интересно, ты ведь очень внимательно все проверил. На участке Ивана Андреевича еще есть небольшой сарайчик. В нем он, видимо, держит садовый инструмент. Я думаю, что там он не может… не мог хранить ключи, тем более чужие.
– Галя, давай сейчас не будем ничего предполагать. Лучше всего еще раз сходить на соседний участок и осмотреть и сарайчик и все вокруг дома. Хорошо?
– Да, Игорь, ты прав. Сейчас сходим к бабе Клаве, а потом пойдем к дяде Ване.
Молодые люди направились в сторону домика старушки. В отличие от Галиного дома и дома Ивана Андреевича /хотя у него тоже был не дворец/ этот домик выглядел плачевно. Баба Клава пережила своего сына и невестку, которые смотрели за участком и домиком. Много лет назад умер сын старушки, и вскоре за ним ушла и невестка. Были
у бабы Клавы внук и правнуки, но здесь их никогда никто ни разу не видел. Старушке было очень тяжело и физически и материально. Пенсия у нее была очень маленькая. Стаж
оказался настолько маленьким, что пенсия была ей назначена не в полном размере. Клавдия Степановна была мужней женой. Муж у нее занимал высокий партийный пост и жена изо всех сил старалась обиходить его. Он всегда сверкал чистотой, о стрелки брюк можно было порезать палец, рубашки хрустели крахмалом. Так и не заработала Клавдия Степановна себе хорошую пенсию. Когда были живы сын и невестка, бабулька старалась угодить и им. Стирала, шила, гладила, готовила, но не голодала. А когда сыночек и невестка, довольно молодыми, умерли, баба Клава осталась практически одна, никому не нужной. Вот тогда она и поселилась постоянно на дачке. Соседи жалели ее. Она была доброй, не завистливой, услужливой. Многие молодые соседки просили ее присмотреть за детишками в летний период. Клавдия Степановна никому не отказывала, и выполняла свои обязанности добросовестно. Детишки всегда были накормлены и вымыты. Соседи благодарили бабульку, кто чем мог. Денег она не брала никогда. И тогда ей приносили продукты питания. Кто-то покупал халатик, кто-то кофтенку, а кто тапочки или простенькие туфлишки. Так вот и жила среди своих соседей словно родная баба Клава. Отопление у нее было печное, и дровами на зиму запасаться ей так же помогали соседи. Водопровода в ее домике тоже не было. И это была обязанность соседей – приносить воду из колонки. Но только зимой. В теплое время года пожилая женщина сама снабжала себя водой. Летом этого года соседи договорились сделать на ее участке и в домике кое-какой ремонт. Забор подправить, внутри домика навести порядок. И по возможности подвести воду.
– Баба Клава, – позвала Галя, входя во дворик. Дверь в домик была открыта, но никто не отозвался. – Баба Клава! – громче позвала Галя. Но опять в ответ тишина.
– Пойдем в дом, – позвала Галя. Они вошли внутрь. В домике было темновато. Войдя, они остановились, привыкая к темноте. Игорь понял, почему в домике темно. Около самых окошек – их было два – росли буйные кусты сирени. “И тут сирень, как хорошо”, – подумал Игорь и шагнул на средину комнаты.
– Ой, что это? – воскликнул он, – что-то лежит на полу. – Игорь нагнулся. – Галь, да это баба Клава. Что с ней? – он наклонился пониже и коснулся шеи старушки. – Да она мертва!
– О, Господи, как же это. Игорь, давай вынесем ее на улицу, может быть она еще жива, и у нее просто с сердцем плохо.
– Нет, Галя, она уже остывает. И, знаешь что,
