лежит на полу, и уже остыла. – Игорю ничего не оставалось делать, как сообщить эту новость Шохову. – Спасибо, Игорь за сведения. Мне придется включить Вас в список свидетелей.
– Да, да, конечно. О, Господи! Если бы я только знал, чем все это кончится, я бы этого старичка не упустил бы. Но кто же знал…
– Не надо казнить себя, Игорь. В жизни многое случается у людей на глазах, но если бы эти люди знали, что происходит или может произойти, наверное, могли бы предотвратить многие несчастья.
– Как я скажу Люсе об этом? Она так любила бабу Клаву. Часто оставляла с ней Егорку, доверяла ей как самой себе.
– Баба Клава была редким человеком, ее любили все. У нее не было врагов, я не помню, что бы она с кем-то просто поссорилась, – Галя тихонечко вздохнула. – К ней обращались за помощью все жители нашего поселка, и она никому не отказывала. Добрейшей души была женщина. Если ее убили, у какой же сволочи поднялась рука? И за что?
– Галя, возьми себя в руки. Мы эту сволочь обязательно найдем. Приложил ли руку физически этот старик или морально убил ее, он будет найден и получит по заслугам. А то, что этот так называемый старик виновен в чем-то, несомненно. Игорь, Вы пока идите домой, а то я вижу, супруга Ваша волнуется, все ходит у нас за спиной, не решается подойти. Приедет бригада, Вас опросят. Да и в отдел, видимо не раз вызовут, так что готовьтесь.
– Да, конечно, я буду дома. Пока, – он встал, вошел в калитку, а Игорь с Галей поднялись и медленно побрели к домику старушки.
На этот раз милицейская машина приехала первой, без неотложки. Здесь был и эксперт. Игорь ушел с оперативниками в домик старушки. Галя осталась на улице. Она не была слабой девушкой. Наоборот, сама иногда удивлялась твердости своего характера. Что же произошло? Почему ей так плохо? Галя отошла к изгороди Шохова и села на лавку. Так, надо собраться, нельзя так! Галя стала прокручивать в памяти события последних суток. Боже! Сколько всего произошло! Вчера они встретились с Игорем на станции и пришли сюда. Это было только вчера, а ей казалось, что прошло очень много дней. Только сегодня утром они с Игорем… стали близки, а ей казалось, что это произошло очень давно. Память услужливо подкинула ей утренние события. Игорь! Все случившееся казалось ей сном. Ведь по сути, это ее медовый месяц. Ничего себе медовый, хорошо же он начался. Иван Андреевич, а теперь и баба Клава. Что происходит? В голове неотступно билась мысль, что эти события связаны между собой. Между собой и с ней, Галей. Галя мучительно вспоминала все последние встречи с Иваном Андреевичем. Его странные разговоры. Что все это значит? На этот вопрос она ответить не могла. Но ведь есть какое-то объяснение всему этому? Конечно, есть. Только надо разобраться. Игорь разберется. Конечно, разберется. Но Галя должна приложить максимум усилий, чтобы помочь ему. А как она поможет, если раскисла, как кисейная барышня. Возьми себя в руки, возьми. Эх, горе луковое. Вот тебе и сильная девушка. Стоило случиться чему-то неординарному и все, ты уже не помощник, а балласт. Нет, я балластом не буду. Игорь, я помогу тебе, а ты поможешь мне. И все у нас будет хорошо.
– Здравствуйте, я Люся, – вдруг раздалось рядом. Галя вздрогнула, так неожиданно прозвучал этот голос. Она так задумалась, что не заметила, как из калитки вышла молодая женщина.
– Я жена Игоря.
– Какого Игоря? – Галя никак не могла перенести себя в реальность, – а, Шохова? Да мы же знакомы. Извините, Люся, я задумалась. Такие события…
– А я подумала, Вы меня не узнали. Да, такие события ужасные. Бедная баба Клава, бедный дядя Ваня. Галя, что же это происходит? Мне Игорь рассказал, что произошло, и я решила рассказать Вам о нашем с бабой Клавой разговоре. Она мне рассказала нечто странное вчера. Я подумала, у нее уже разум помутился, ведь старенькая, а вот сейчас думаю, может, все это так и было. Может, баба Клава действительно все это видела. Я вчера утром пошла к ней с Егоркой, хотела попросить остаться с ним. Я посещаю поликлинику, прохожу лечение, а Игорь вчера рано утром уехал на работу, Егорку не с кем оставить. С собой тащить далеко и тяжело, не хочется мучить ребенка. Когда я пришла к бабе Клаве, она сидела в домике и не ответила на мое приветствие. Я удивилась. Обычно она встречала всех у входной двери. У нее домик маленький, окна выходят к калитке. И баба Клава всегда видела, кто к ней идет. На этот раз она меня не встретила, хотя я видела, что она дома – дверь была открыта. Летом у нее всегда двери настеж. Она сидела на стуле, сложив руки на коленях и глядя прямо перед собой. Я окликнула ее. Никакой реакции. Я еще раз окликнула и коснулась рукой ее плеча. Она вздрогнула, подняла глаза.
– А, Люсенька. Ты меня напугала. Я тут задумалась.
– Что случилось, баба Клава? Я никогда не видела Вас такой серьезной?
– Да знаешь, деточка, чтой-то не пойму, во сне ли привиделось, на яву ли…
– Да что случилось-то? – Я присела рядом на маленькую табуреточку, положив Егорку на колени.
– Ну, давай расскажу, а ты реши, сошла я с ума или нет. Сегодня утром вышла я на зады, за огороды, нащипать травки своему кролику /у бабы Клавы живет кролик в клетке / и иду по над заборами, щипаю травку-то. Складываю ее в подвязанный фартук. Когда я дошла до забора дачи Руденко, я услышала какое-то звяканье. Как будто лопата об железо скребет. Или об камни. Я подняла голову, но увидеть ничего не смогла – забор-то высокий. Я тогда огляделась по сторонам, заглянула в овраг. Ты же знаешь, что туда сносится мусор со всего поселка. Нашла большой ящик из дощечек. Подтащила к забору. С трудом влезла на него. С него мне все было хорошо видно. А ты знаешь, почему меня насторожил этот звук? Я знала, что Галя уехала на работу – видела, как она шла на станцию. И знала, что на участке больше никого нет – никто не приезжал. И вдруг звякает. А с этого конца участка ничего не растет, кроме кустов смородины. И еще здесь находится старый-старый омшаник, можно сказать брошенный. Ты знаешь, что такое омшаник? Это такое помещение, в котором хранят зимой
