— Совсем другое.
— Заболел Дональд?
— Нет, с ним все в порядке.
— Уж не рухнул ли дом?
Трейси не смогла удержаться от улыбки:
— Нет.
— Уже неплохо, — ободряюще сказал Джонни Рей. — Я уж подумал, что ты весь день будешь выглядеть грозовой тучей. У Морти характер будь здоров. А уж когда вы оба брюзжите — это нестерпимо.
— Чего он так разошелся? Еще даже нет ни одного клиента.
— Он бесится от того, что у нас кончились рисовые слойки в сахарной глазури.
Трейси застонала.
— В последний раз рисовые слойки заказывали три месяца назад, когда Эльзи привела на завтрак своего четырехгодовалого сынишку перед визитом к доктору. О них никак не скажешь, что они пользуются спросом во время завтрака.
— Ты это знаешь, и я это знаю, а Морти, похоже, захотелось сладенького с утра, и он обнаружил нехватку в наших запасах.
— Он должен быть благодарен, что у нас вообще есть крупы, если вспомнить, как он орал на этого поставщика. В последний раз, когда он заезжал, Морти пригрозил исключить его из списка наших поставщиков.
— Он никогда не посмеет сделать это, — уверенно заявил Джонни, раскладывая полоски бекона на сковородке в ровные рядки.
— Почему?
— Он с ума сходит по моему кофе.
Трейси скептически приподняла одну бровь и протянула в его сторону чашку с черным горьким кофе.
— Этот кофе? Или ты прячешь кофейник с настоящим напитком там, где мы, бедные, не можем наткнуться на него?
Джонни Рей угрожающе взмахнул своей лопаточкой.
— Не испытывай судьбу, детка, или я сожгу к черту все тосты, какие ты будешь заказывать сегодня утром.
— Ну, это-то не новость. Ты постоянно их сжигаешь.
— Очень смешно. А теперь убирайся, пока Морти не начал вопить о том, как отвратительны его помощники. Если он сам станет обслуживать клиентов, у них у всех будет несварение.
Трейси покачала головой.
— Ничего подобного. Сюда осмеливаются приходить только люди с железными желудками.
— Я об этом вспомню, когда буду готовить твой ланч.
Она наградила его ядовитой улыбкой:
— А я собралась позавтракать сегодня в другом месте.
— Вот это разумно.
Следующие три часа у Трейси не было и секунды, чтобы подумать о Дуге или о той чечетке, которую выдавало ее сердце каждый раз, когда он улыбался ей. Но как только завтракающая публика разбрелась по своим делам, дразнящий образ Дуга, стоявшего с голой грудью вчера утром на кухне, и еще более привлекательный образ Дуга, выходившего практически обнаженным из озера прошлой ночью, заполнили ее мысли. И сердце забилось с перебоями.
В отчаянии она схватила газетную страницу с объявлениями и красной ручкой начала обводить в кружочек все предложения работы, на которую хотя бы отдаленно мог претендовать Дуг. Конечно, она и понятия не имела, чем он занимался последние два с половиной года. Он не сделал даже намека на профессиональную сторону своих странствий. О последней паре лет он рассказывал лишь авантюрные байки, не омраченные экономическими пустяками. Но одно было несомненно: чем скорее Дуг найдет работу, тем скорее он уберется из ее дома. К сожалению, пока Дуг вертелся поблизости, ей трудно было выкинуть его из головы, еще труднее — из своей жизни.
Незаметно подошел Морти и уставился через ее плечо на газету, расстеленную на стойке.
— Подыскиваешь новую работу? — небрежно поинтересовался он.
— Не для себя.
— Ясно. Никогда не думал, что ты можешь класть кирпичи, — сухо заметил он. — А что ты там отметила еще?
Трейси убрала руку, прикрывавшую объявление.
— Дорожная бригада для прокладки шоссе? Вот это, пожалуй, сгодится для тебя. Ты могла бы помахивать красным флажком, управляя уличным движением.
— Я же сказала, что отмечаю не для себя.
Он многозначительно посмотрел на нее.
— Тогда, может, ты соизволишь начать подготовку к ланчу? Разумеется, в этой работе нет ничего сногсшибательного, но все же это работа, и пока что… — он сделал многозначительную паузу, — ее выполняешь ты.
Несмотря на его намеки, Трейси знала, что Морти не уволит ее. Они давно уже выработали дружеские рабочие отношения, к тому же клиенты любили ее. Поэтому он и сделал ее дневным администратором вместо того, чтобы просто повысить зарплату, чего она у него просила. Обычно ей удавалось пригладить все перышки, которые ухитрялся взъерошить своими грубоватыми манерами Морти, даже перышки Джонни Рея. Он стал первым поваром, выдержавшим Морти больше месяца и работавшим здесь почти столько же, сколько и Трейси, — около пяти лет.
— Только не пугай меня, Морти, — проворчала она. — Тебе придется прикрыть свое заведение, если я уйду.
Морти наградил ее тем, что у него сходило за улыбку — не больше чем легкое искривление губ. В его усталых светло-голубых глазах промелькнул еще более легкий намек на подмигивание. Когда осенью умерла тридцатипятилетняя жена Морти, былой задор покинул его, но Трейси продолжала время от времени подтрунивать над ним, подгоняя кровообращение. Ее действительно заботило, что он станет делать, когда она закончит колледж и найдет себе более интересную работу.
Вся его жизнь строилась вокруг его жены, его обжираловки и — хотя он ни за что не признался бы в этом — вокруг нее и Джонни Рея. Они двое заменяли ему детей, которых у него с Луизой никогда не было. И он просто обожал Дональда. Каждый раз, когда она приводила его, Морти всегда имел под рукой какой-нибудь сюрприз, обычно ту игрушку, которую Дональд упоминал в свой последний приход. Любопытно, думала Трейси, что будет, когда Дональду исполнится шестнадцать, и он заговорит о магнитофонах и автомобилях?
Но в данный момент Морти хмурился с притворной яростью:
— Не задавайтесь, мисс. Это заведение делало бизнес задолго до вашего появления здесь.
— Ага, но паршивый бизнес, — уколола она его, пряча газету под прилавок и внутренне готовясь к наплыву посетителей в час ланча.
Когда, спустя пару часов, в ресторанчик забрел Дуг, припоздавшие клиенты вдруг повели себя тише, чем вся паства церкви Святого Луки, когда преподобный Джэксон пригласил ее молча помолиться за мир во всем мире. Все взгляды в заведении сфокусировались на них двоих, словно клиенты жаждали стать молчаливыми свидетелями страстного любовного эпизода прямо посреди «Морти». Тогда им определенно было бы о чем посплетничать дома за обеденным столом.
— Привет, детка! Подай мне, пожалуйста, чай со льдом, — небрежно бросил Дуг, словно он на протяжении долгих лет ежедневно забегал повидать свою супругу. Он улыбался и приветствовал взмахом руки кое-кого из клиентов, которых узнавал. Они отвечали на его приветствия, потом снова расслаблялись в своих кабинках, как если бы готовились посмотреть очередной эпизод долгого телесериала, который, казалось Трейси, скорее всего, называется «Она написала убийство».
