скучала по мне.
– Нет.
Выпаливаю, когда его ладонь касается моего лица. Рискую всем, но больше не могу молчать. Подстраиваться, играть роль его девочки. Я сама нарываюсь, но не могу по-другому. Сейчас, уловив нотку свободы действий, я не собираюсь останавливаться. Пусть Лютый катится к черту, он больше не может всё решать за меня.
Пусть знает, что я его не хочу.
Совсем.
Ни капли.
И дрожь, когда его губы задевают мою кожу, только от страха. От нежелания быть с ним. От волнения перед будущим. Никакой связи с тем, как всё поджимается внутри, как сердце бешено колотится, выпрыгивая из груди.
– Я не скучала по тебе, ясно?
– Ясно. Но это ничего, златовласка. Это я исправлю.
Я не успеваю обдумать угрозу или обещание Лютого. Он, как обычно, всё решает за меня. Разводит мои ноги, устраиваясь между ними. Сжимает бедра, придавливает их к столу, чтобы я не смогла слезть.
Близко, удушает своим одеколоном. Запахом, таким знакомым. В каждом его ловила, походила на сумасшедшую. Боялась, что любой прохожий может оказаться моим сталкером.
А сейчас он рядом.
Сжимаю плечи мужчины, без надежды на то, что смогу оттолкнуть. Просто ищу точку опоры, хотя бы за что-то удержаться. Выстоять против мужчины, не поддаться.
Не сломаться от его касаний.
Лютый держит меня крепко, заставляя запрокинуть голову. И задохнуться ощущениями, когда моих губ касаются его. Он целует жадно, напористо. Будто дорвался до источника, блуждая по пустыне. Втягивает мои губы, ласкает их, вдавливает зубы, кусая меня.
Вырывая из меня стон легкой боли, будоражащей сознание. Как разряд тока, который спускается по венам. Бьет ударами там и тут, прожигает меня насквозь. До кости, до основания.
Дыхание мужчины ласкает кожу, вызывает трепет. Протесты сгорают где-то в горле, вспыхивают короткой вспышкой, от которой я начинаю дрожать. Лютый запускает ладонь в мои волосы, едва тянет. Сильнее запрокидываю голову, подставляюсь.
В ловушке, загнанная сталкером. Он держит меня, не позволяет выбраться. Целует, не давая вдохнуть кислорода. Его язык скользит по губам, проникает дальше.
Распаляет всё сильнее, до головокружения и покалываний в кончиках пальцах. Это превращается в дурман, с которым не получается соображать. Никаких мыслей, плотный туман.
Лютый сдвигает меня к краю стола, на секунду касаясь оголенно бедра. Подается вперед, вжимается в меня пахом. Дает прочувствовать, что в его брюках становится твердо.
Это всё болезнь, разрушающая сознание. Наваждение, а мне очень нужно найти лекарство. Чтобы не чувствовать возбуждения рядом с этим мужчиной, не дрожать от его хватки. Не реагировать, не отвечать взаимностью…
Это всё неправильно. Я знаю об этом. Знаю, насколько мужчина опасный, жестокий. Монстр в человеческом обличии. Я пытаюсь от него сбежать, но когда Лютый целует…
Наваждение.
Выплеск эндорфинов, возбуждение кипит в крови, ошпаривает. Я ничего не могу, только голову запрокидываю, когда губы сталкера спускаются на мою шею. Сильно втягивают кожу, до жжения. Перед глазами летают мушки, кислород давит изнутри.
Шиплю, когда прикосновения становятся слишком сильными, оущутимыми. По всей шее – его метки. Снова. Только прошли, осталась бледная нетронутая кожа.
И Лютый это исправляет.
– Не пытайся меня оттолкнуть, - понижает голос, давит крупной ладонью на мой затылок. Бьюсь о его лоб своим, вскрикиваю от резкой боли. – Не рыпайся, златовласка. Чем меньше сопротивляешься, тем меньше боли. Ты ведь знаешь правила.
Усмехается, пока я вслушиваюсь в каждый звук. Без зрения страшно, волнительно. Чувствую себя беспомощной, только прикусываю губу мужчины, когда тот целует меня.
– Лютый! – вскрикиваю, когда его ладонь ползет по бедру, касается ткани белья. – Не надо!
– Надо, моя девочка. Ты не должна забывать, кому принадлежишь.
– Я помню. Я…
Всхлипываю, стараюсь справиться с волной эмоций. Сейчас согласна на всё, лишь бы он прекратил. Окунать меня в этот котел с кипятком. Разъедать кожу и чувства.
Слишком резко. Выдернули, вернули обратно Лютому. А его пальцы нагло поглаживают моё лоно сквозь трусики. Изучает, как хозяин. Ничего ли не поменялось.
А после меня оглушает стуком в дверь. Частым и сильным, так горничные не пытаются попасть внутрь. За дверью слышится возня, удары и выкрики. Что-то происходит.
Лютый мгновенно напрягается, всё возбуждение улетучивается. Обхватываю себя руками, стараюсь прикрыться и защититься в таком глупом жесте.
– Что происходит?
– Это, златовласка, последствия твоего предательства.
– Я не понимаю… Лютый!
– Собирайся. У нас проблемы.
Глава 9. Кристина
– Ты объяснишь? Ай!
Вскрикиваю, когда Лютый стаскивает меня со стола. Грубо, не утруждая себя нежностью. Крепко сжимает мое запястье, толкает в сторону спальни. Кажется, именно там комната.
Или ванная?
В темноте невозможно ориентироваться, а мужчина ведет себя так, словно видит каждую деталь. Ведет меня, не отвечая ни на один из вопросов, которые я шепчу.
Звуки не утихают, доносятся обрывки разговоров. Успокаивает лишь то, что Лютый собранный, серьезный. Будь что-то плохое, то он бы реагировал по-другому…
Так ведь?
– Пожалуйста, - прошу в сотый раз, когда босые ноги касаются ковра. Всё-таки спальня. – Что происходит?
– Ничего хорошего. Сиди тут, не вздумай рыпнуться куда-то. Жди меня. И собери свои вещи пока, ты уедешь со мной. Ясно?
– Нет! Ничего не ясно, Лютый! Ты не можешь так просто уйти, когда там кто-то кричит. Ты должен объяснить и…
– Кристина, - его ладони сжимают мои плечи, легко встряхивают. И тон голоса заставляет замолчать, истратила все попытки на сегодня. – Умолкни. Не зли меня ещё больше. Просто будь хорошей девочкой и подожди меня здесь.
Киваю, хотя Лютый этого не увидит. Но по моему молчанию мужчина всё понимает. Ослабляет хватку, а после и вовсе уходит. Оставляет меня в одиночестве.
Стоит хлопнуть входной двери, как все разговоры смолкают. Прислушиваюсь к тишине, но больше ничего не происходит. Раз и мужчина смог остановить всё.
О каких проблемах он говорил?
При чем тут моё предательство?
Вопросы путаются в голове, оплетают паникой. Падаю на кровать, стараясь закутаться в тонкий халат. Спастись от всего, что происходит. Обрести хоть какое-то равновесие.
Лютый это… Это как хаос, неразбериха и конец света. Пугает, когда не объясняет ничего. И ещё страшнее, когда мужчина начинает говорить. Сплошные вопросы, от которых меня начинает подташнивать.
Или это от волнения?
Вспышка света ослепляет. Щурюсь, прикрывая лицо руками. Глаза слезятся от резкости, не могу понять, что произошло. Только спустя несколько секунд понимаю, что дали свет.
Медленно поднимаю веки, боясь понять, что Лютый в комнате. Это
