— В ванной, в аптечке. — Она не решалась взглянуть на него, боясь увидеть… что? Может опасалась, что он увидит, как он на нее действует?
— Понятно. — Он пошел на кухню, и она услышала оттуда его голос: — Эй, киска. — Потом он крикнул: — А где стаканы? Может, надо покормить кошку? Она жалобно на меня смотрит.
Лейни подавила смех.
— Это она умеет. В холодильнике банка с ее едой. Можете положить остатки в миску. А стаканы в буфете справа от раковины.
Из кухни доносилось тихое бормотание — это Бен разговаривал с кошкой, — стук дверцы буфета и звон льда. Лейни откинулась на спинку кушетки и закрыла глаза. Прежде о ней никто не заботился. Такая малость — положить лед на ногу, покормить кошку, налить воды для таблетки. Ничего сверхъестественного, но тем не менее…
Он вернулся и положил ей на ногу завернутый в полотенце лед.
— Нормально?
От его осторожных прикосновений у нее подступил ком к горлу.
— Да. Спасибо.
— Вот вода. Подержите стакан, а я принесу таблетки.
Он направился в ванную. А там — какой стыд! — висит наброшенный на перекладину душа ее постиранный бюстгальтер. Она услышала звяканье пузырьков в аптечке. Вернувшись, он старательно избегал встретиться с ней взглядом. Как и она.
— Вот, выпейте. — Он вложил ей в ладонь таблетки. — Мне кого-нибудь к вам позвать?
Она чуть не рассмеялась.
— Нет. Я в порядке. Спасибо.
Он кашлянул:
— Хорошо. Вашу машину я подгоню завтра. Если что-нибудь нужно, звоните. Где ваш телефон?
Она извлекла из сумки телефон. Он взял мобильник и ввел свой номер.
— Теперь вам не отвертеться. Я серьезно говорю. Особенно если вам понадобится помощь, чтобы спуститься вниз. — Он вернул ей телефон, и их пальцы на секунду соприкоснулись.
Ей стало трудно дышать.
— Я так и сделаю. И… спасибо за все.
— Не за что.
Когда за ним закрылась дверь, она откинулась обратно на спинку кушетки и прижала ладони к глазам. Она угодила в новую беду.
Бен сидел за стойкой бара, уставившись в телевизор на стене. Он не мог сказать, кто играет и, тем более, какой счет, да и вообще он с трудом сознавал, что это хоккей. Все, что он мог видеть, — это аккуратно очерченные губки Лейни, когда она произнесла: «Я беременна».
Его словно ударили под дых, и он до сих пор чувствовал силу этого удара. Что с ним? Это не его ребенок, и он никогда его не увидит, потому что уедет задолго до того, как Лейни родит. Да и с ней он, скорее всего, не увидится, если только они случайно не столкнутся, когда она приедет навестить Роуз. Так почему, черт возьми, его это волнует?
Он заерзал на табурете. Лейни для него опасна, потому что из-за нее он начинает желать невозможного. Это нечестно в отношении Джейсона… или Кэлли. Какое он имеет право даже подумать о том, чтобы добиваться расположения женщины… Лейни, когда муж Кэлли погиб?
Он глотнул пива и не ощутил вкуса, но зато ощутил болезненный укол ревности прямо в сердце, вспомнив, как она посмотрела на него своими большими голубыми глазами, прошептав это слово.
Беременна.
Что он может ей предложить? Он ведь не знает, сможет ли найти где-нибудь работу. Неуверенность в завтрашнем дне присутствовала постоянно в его мыслях, чем бы он ни занимался. Неуверенность, смешанная с ощущением позора и скорби.
Нет, он не в том состоянии, чтобы ухаживать за ней. И поэтому ревность — это пустая трата времени и сил. А как же быть с непреодолимым желанием защитить ее, помочь ей? А что на него нахлынуло, когда, войдя в ванную, он увидел кружевной бюстгальтер?
В ней есть что-то такое влекущее… Сможет ли он забаррикадироваться от нежных чувств и желаний? Ему грозит опасность утонуть в них, если он не возьмет их под контроль.
Он отставил в сторону недопитую кружку пива — все равно вкуса он не распробовал — и рассчитался с барменом. Какой смысл жалеть себя? Лучше отправиться домой, где, по крайней мере, ему есть чем заняться.
Он бесшумно вошел в дом. Его остроглазая бабушка сидела в гостиной за вязанием. Ее руки так и летали, а спицы пощелкивали. Как только он вошел в комнату, она подняла голову.
— И как все прошло?
Бен сел напротив — ему казалось невежливым разговаривать стоя, когда она теперь всегда сидит. Он изложил ей, что сделано в доме, и замолк. Потом сообщил:
— Лейни подвернула ногу — неудачно шагнула с лестницы.
Руки Роуз застыли.
— Сильно?
— Я проверил — вроде ничего страшного. Она отказалась наотрез ехать в больницу.
— Необходимо сделать рентген, — пробормотала Роуз.
Бен вздохнул:
— Я говорил ей, но она ни в какую.
Роуз со вздохом снова принялась за вязание.
— Я предложил позвать кого-нибудь, но она опять сказала «нет».
Он не собирается выуживать сведения о Лейни, но ему было любопытно, почему она считает, что она сама по себе, когда у нее рядом семья.
Роуз хмыкнула:
— У ее матери полностью отсутствует материнский инстинкт. Что касается бывшего мужа… — Роуз поджала губы. — Ладно. В любом случае я ей, пожалуй, позвоню, чтобы убедиться, что у нее ничего серьезного. Надо было тебе привезти ее сюда.
Пока бабушка набирала номер телефона Лейни, он рассмотрел ее вязанье. Нежные тона и маленький размер… Уж очень смахивает на детское одеяльце. Но вопросов он решил не задавать.
Каждый из них сохранит секрет Лейни.
Бен на кухне приготовил себе ужин, хотя есть совсем не хотелось. Когда он вернулся в гостиную, Роуз в этот момент, нахмурившись, положила трубку.
— Как она? — спросил Бен, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Нога у нее все еще болит.
— Я могу поехать за ней…
Роуз отрицательно покачала головой:
— Она не согласится. Считает, что должна быть сильной и все преодолеть. — И многозначительно взглянула на внука: — Как и кое-кто, кого я знаю.
Он оставил ее замечание без ответа.
— Завтра доставлю ей ее машину.
— Вот тогда и сможешь сам проверить, как она себя чувствует.
Бабушка явно была на что-то нацелена.
Он кашлянул и спросил:
— Тебе что-нибудь нужно? А то я хочу принять душ.
Роуз покачала головой. Руки у нее снова залетали над вязаньем.
— Как хорошо, что есть видеоплейер. Спасибо, у меня все под рукой.
Он улыбнулся и пошел к лестнице. Она окликнула его. Он повернулся — поблекшие голубые глаза строго смотрели на него.
— Ей нужен такой человек, как ты.
Бен замер. Слова ударили ему прямо в сердце.
— Нет. Я не тот, кто ей нужен.
— Бен. — Голос бабушки был резок. — Ты — тот самый человек. Не обманывай себя.
Ему нечего было на это ответить. Поэтому с тяжелым сердцем он поднялся наверх. Он не тот, кто нужен Лейни. Он слишком ущербный человек, чтобы быть кому-то нужным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
