— Но «Роснефть» без всяких революций быстро наращивает добычу нефти на Ванкорском месторождении в Восточной Сибири.
— Ванкор, хотя географически расположен в Восточной Сибири, находится в границах Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции и по геологическому типу относится к резервуарным месторождениям. Равно как и другие близко расположенные месторождения — Сузунское, Лодочное, Тагульское.
Итак, по большому счету мы сейчас стоим перед дилеммой: или увеличивать нефтеизвлечение в Западной Сибири, или изыскивать подходы к освоению того, что есть в Восточной Сибири. Ресурсов углеводородов здесь много, а запасы, то есть то, что может быть технологически и экономически извлечено из недр, невелики. А может быть, есть смысл вернуться в Татарстан? Там тоже много ресурсов тяжелой нефти, притом что это гораздо более освоенный и пригодный для жизни регион, чем Восточная Сибирь и Арктика.
Государство умыло руки
— В последние годы нефтедобыча в России практически стабилизировалась, прирост добычи в новых провинциях в основном компенсирует медленное ее сокращение в Западной Сибири. Может быть, нам вообще не надо ставить задачу извлекать больше нефти ?
— При сложившейся модели освоения провинций, при тех издержках, которые у нас складываются сейчас, наращивание нефтедобычи потребует неоправданно больших ресурсов, которыми страна может воспользоваться для решения других задач. Полезнее заняться улучшением качественных параметров работы отрасли. Системно заняться увеличением коэффициента извлечения нефти. В советские годы проектный КИН в среднем по нефтяной промышленности был 44 процента, сейчас, по разным оценкам, между 31 и 33.
Тенденция к истощению сырьевой базы отнюдь не российская «привилегия» — аналогичные процессы идут и в других нефтедобывающих странах. Можно уверенно утверждать, что в США состояние сырьевой базы нефтедобычи сегодня гораздо хуже, чем в России. Однако на протяжении последних тридцати лет в Америке наблюдается рост среднего уровня КИН — еще в 2000 году он превысил 40 процентов — вследствие постоянного совершенствования техники и технологии добычи. На лучших норвежских месторождениях проектный КИН превышает 50 процентов и имеет устойчивую тенденцию к росту.
В России сегодня системная государственная политика, направленная на стимулирование нефтеотдачи, отсутствует. В результате в Западной Сибири дебит скважины на уровне восьми тонн в сутки уже считается нерентабельным. Тогда как в Америке чуть менее 30 процентов нефтедобычи обеспечивается скважинами с дебитами чуть более двух баррелей — 320 литров — в сутки.
Есть смысл вовлечь в освоение мелкие, близко расположенные объекты в старых провинциях. Их освоение потребует другой технологии, очень квалифицированной рабочей силы и инженерных кадров другого качества, простимулирует развитие отечественного машиностроения и даст импульс развитию науки.
— В одной из ваших статей я встретил убийственную констатацию: «Технологическое состояние российской нефтяной отрасли неудовлетворительно. Половина разведанных запасов неизвлекаемые, то есть являются фактически забалансовыми ». Хотелось бы понять, когда и почему возникло это отставание?
— Первый серьезный инвестиционный кризис в отрасли случился в середине 1980-х. Экономика страны была перенапряжена, шла война в Афганистане, американские планы развертывания СОИ втягивали нас в космическую гонку — была запущена крайне дорогостоящая программа «Энергия-Буран». На нефтянку банально не хватало денег. В 1985 году добыча нефти неожиданно и вопреки планам снизилась. В отрасль снова были вбуханы огромные инвестиционные деньги, и объемные показатели ненадолго восстановились и вышли на абсолютный пик в 1988 году, после чего начался затяжной спад добычи, усугубленный рыночными преобразованиями в отрасли и в стране. По моим ощущениям, наше технологическое отставание от лучших мировых отраслевых образцов начало накапливаться с начала — середины 1980-х. В результате новый всплеск добычи в 2000-х годах был осуществлен уже в значительной степени на импортной технологической базе и с широким привлечением зарубежных нефтесервисных компаний. Например, на Ванкоре американская Schlumberger открыла собственную постоянно действующую базу по ремонту, сопровождению и восстановлению всех систем бурения и полностью управляет буровым процессом.
За последние двадцать лет серьезный регресс произошел в геологоразведке. В разы уменьшился объем разведочного бурения. Соответственно, прирост запасов на балансе компаний и в нераспределенном госфонде существенно снизился.
Наши вертикально интегрированные нефтяные компании по-прежнему недоинвестируют в производство, за исключением разве что «Сургутнефтегаза» в силу личных качеств его руководителя Владимира Богданова . В условиях олигополии ВИНКов рыночные стимулы к модернизации, технологическим инновациям отсутствуют, а государство никак не влияет на ситуацию.
Фактически в отрасли сегодня нет единой государственной научно-технической политики. Центральная комиссия по разработке — лишь рекомендательная экспертная организация, без статуса и серьезных полномочий и возможностей, она осуществляет выборочную экспертизу проектов на стадии предоставления лицензии. Систематического мониторинга нет. Нет технических регламентов. Все пущено на самотек.
Налог имени Кудрина
— Где же выход? Есть ли какие-то сценарии улучшения ситуации, если только не прибегать к шоковым средствам типа принудительного дробления ВИНКов, подобно тому как американцы сто лет назад раздербанили Standard Oil?
— Одного чудесного решения нет — требуется отстроить фактически с нуля целую систему государственного регулирования важнейшей отрасли и управления ею. Очень важно изменить принципы налогообложения, уйти от обложения по валовому доходу в форме НДПИ.
Самая разумная схема налогообложения нефтянки, которая реализована во всем мире, — по экономическому результату. Нормальная или средняя прибыль облагается по обычным ставкам, все остальное — налог на сверхприбыль. Но чтобы ввести этот налог на сверхприбыль, необходимо администрирование процессов освоения и разработки месторождений.
Нефтяное месторождение не машиностроительный завод, это уникальный, неповторимый объект. Государство должно присутствовать и смотреть за тем, чтобы компании не выходили за рамки дозволенного. Например, в Норвегии по каждой лицензии есть лицензионная группа, которая подотчетна лицензионному комитету. Комитет ежегодно собирается и обсуждает состояние дел по разработке месторождения. При этом, как правило, исходят из соответствия принципу следования лучшим из имеющихся на данный момент практик. Проект не догма, а руководство к действию. В результате происходят регулярное обновление технических решений и развитие проекта в русле лучших практик — в пределах допустимого, в определении чего велика роль профессионального сообщества.
Переход к налогообложению по экономическому результату влечет за собой целую цепочку институциональных новаций: система мониторинга, технического регулирования, конкурентная среда, научно-технический уровень — не по отчету, а по сути — и так далее.
— Экс-министр финансов Алексей Кудрин, автор налоговой реформы 2002 года, существенным элементом которой стал переход на НДПИ, очень гордится этим налогом, считая, что благодаря ему удалось кардинально повысить степень мобилизации нефтегазовой ренты в федеральный бюджет.
— Действительно, поступления от НДПИ быстро росли. Это простой в администрировании, «дуракоустойчивый» налог, он очень легко считается. Но у него есть крайне серьезный недостаток — налог индифферентен по отношению к затратам, к экономической составляющей освоения месторождения. Переход на НДПИ подорвал основу всего воспроизводственного процесса в нефтяной отрасли и фактически загнал болезнь вглубь.
Пикантная деталь. Активно лоббировала переход на НДПИ компания ЮКОС в лице одного из топ-менеджеров Владимира Дубова . В 1990-е ЮКОС получил в свое распоряжение крупнейшее из не разрабатывавшихся на тот момент советское месторождение Приобское в Западной Сибири, с запасами под миллиард тонн. На новом месторождении экономическая эффективность добычи крайне высока, и для компании был предпочтителен именно НДПИ, а не обложение сверхприбыли в том или ином формате: удобнее в рамках крупной компании перераспределять финансовые ресурсы по своему усмотрению.
Искусство выстраивать цепочки
— Одна из серьезных задач в развитии всего российского Зауралья — усложнение экономики, преодоление доминанты сырьевых отраслей. Возможно ли это в принципе?
