– Ты вывел антиса в волновое состояние?!
– Не до конца. Иначе мы бы все сгорели. Но фагов это отпугнуло.
Минуту-другую полковник Сагзи пребывал в задумчивости. Затем снял ноги со столика, чуть не сбросив на пол вазочку с ветками тамариска, поставил свой бокал на пол – и улегся на диванчик лицом вверх.
– Что ж, я дважды твой должник. Показания Бижана подтверждают твою версию. У вас с антисом еще сохранился контакт?
– Не знаю. С тех пор мы не виделись.
«К счастью,» – чуть не добавил Лючано.
– Ничего, скоро узнаем. А пока будем исходить из этой возможности. – Фаруд оживился. Он достал из-под диванного валика пульт дистант-управления и навел на стену, задрапированную коврами. – Теперь, дружище, нас ждет любопытная подборка новостей…
– Можно, я использую один выигранный вопрос? – спросил Тарталья.
– Конечно!
– Ты инъектор в нос совать не будешь?
III
– Инъектор? В нос? Зачем?!
Сагзи нахмурился. В словах собеседника крылся подвох. Это нервировало полковника, лишая возможности ответить.
– На Тамире некий маньяк тоже мне новости показывал. Зафиксировал силовыми «лентами» и устроил просмотр. А перед тем ввел себе защитную «кому» через нос. Трижды.
– Трижды? – не поверил Фаруд.
Похоже, ему было хорошо известно, как пользоваться «комой».
– Ага. Боялся, что я пси-мутант.
– И впрямь маньяк. Но ты же не думаешь…
– Ничего я не думаю. Просто этот псих – наш общий знакомый. Мей-Гиле помнишь? Федерала, который тебя допрашивал?
– Так это он – маньяк?
Лицо полковника Сагзи посуровело. В углах рта залегли жесткие складки. Взгляд стал ледяным. Лючано пожалел, что затронул больную тему. Молчал бы себе в тряпочку! – никто ведь за язык не тянул…
Но идти на попятный было поздно.
– Он самый. Его с работы поперли, вот он на Тамире и окопался. В качестве альгвасила. Это у них вроде шерифа.
– Возьму отпуск, слетаю на Тамир, – пообещал Фаруд, не спеша оттаивать. – Должок взыщу.
– Мертвым не мстят. Разве что на могиле станцуешь…
– Твоя работа?!
– Нет. Ему Заль шею свернул. На моих глазах.
– Этот может, – с удовольствием подтвердил Сагзи. – Похлопочу, пусть Залю медаль дадут. «За взыскание чужих долгов». Ладно, вернемся к нашим новостям. Обещаю тебя не связывать, и себе в нос ничего не прыскать.
Он нажал кнопку на пульте. Центральный ковер на стене скользнул вниз, открывая проекционную установку. Голосфера накрыла обоих, без предупреждения швырнув в гущу событий.
– Мы ведем наш репортаж с обретшего независимость Михра, – надрывался диктор. – С того места, где еще два часа назад располагался дом прославленного борца Мансура Гургина. Как вы сами можете видеть…
Диктор тараторил на вехд-ар. Для «гостя» Фаруд запустил синхро-дубляж на унилингву. Однако Лючано, считай, оглох. Все внимание приковала открывшаяся картина. Над дымящимися развалинами угрюмо возвышались огрызки трех опорных столбов, измочаленные и обугленные. Четвертый столб отсутствовал, вместе со стенами и крышей. Угол обзора переменился. Зрителю дали заглянуть вниз, в недра уходившего под землю дома. Мешанина рухнувших перекрытий, осыпавшейся земли, обломков мебели. Темные провалы ведут ниже; кажется – в преисподнюю. Над руинами зависла платформа спасателей. Знакомая всем эмблема – «рука помощи» зеленого цвета – выглядит ядовитой насмешкой. Снизу подали команду, и силовой луч с платформы поднял на поверхность исковерканное тело. Вместо одежды – лохмотья в крови, руки-ноги вывернуты под немыслимыми углами, как у сломанной марионетки; голова болтается, лицо обращено за спину…
«Мансур? Неужели он тоже погиб?!»
Лючано помнил старого борца по одному из «выпадений». Воплощение уверенности и мощи. Такого человека невозможно представить мертвым!
– …под развалинами найдено семь тел погибших. Трое выживших с тяжелыми травмами и ожогами доставлены в клинику неотложной хирургии. Судьба еще четырех человек пока неизвестна. Спасательные работы продолжаются. После смерти Мансура Гургина, случившейся полгода назад, его дом был взят под охрану государства и превращен в мемориал. Действующий тренировочный зал, куда приезжали борцы со всей…
Старик-пахлаван умер шесть месяцев назад.
Тихая смерть силача в собственной постели казалась еще более невероятной, чем гибель под обломками взорванного дома.
Камера взяла панораму с высоты птичьего полета. Степное разнотравье, костры цветущих маков; решетчатые башенки энергоретрансляторов. Посреди идиллической картины – разверстая язва. Суетятся спасатели, урчит деловитая техника…
– Причины взрыва выясняются. Следственная комиссия приступила к работе. Представитель следствия по связям с общественностью поделился рабочей версией трагедии.
Напротив возник худощавый вехден в военном, застегнутом наглухо френче, без знаков различия. Колючие льдинки глаз, волевые бугры у рта, тонкие злые губы.
– Мы имеем дело с жестокой и циничной провокацией против молодой Михрянской республики. Судя по характеру разрушений, наши враги провели испытание нового типа оружия космического базирования с применением гиперпространственного средства доставки. В данный момент ведется расчет гиперсоставляющей траектории для определения места запуска…
Зрителей перенесли в открытый космос. Желто-голубой шар Михра плыл под ногами далеко внизу. Красная стрелочка указывала точку на поверхности планеты, куда пришелся удар агрессора. Слева надвинулся серебристый цветок орбитальной станции слежения. Лепестки-антенны сканировали пространство во всех мыслимых диапазонах.
Картинка из серии «На страже рубежей Родины».
– …не случайно. Известно, что пахлаван-пир Гургин придерживался ортодоксальных взглядов. То же можно сказать и о большинстве его учеников. Именно поэтому дом-мемориал великого борца стал мишенью для провокации. Мы решительно заявляем всем, кто лелеет надежду обвинить в содеянном реформистское руководство независимого Михра…
– А это правда не они? – спросил Лючано.
– Правда.
– И не вы?
– И не мы. Смотри дальше. Сейчас увидишь, что произошло через тринадцать часов…
Мир вокруг моргнул, схлопываясь. На долю секунды сквозь голосферу проступили очертания комнаты. Мигом позже Тарталья вернулся на Михр, к руинам злополучного дома. Он не сразу понял, что здесь изменилось. Огрызки столбов исчезли. От развалин осталась лишь огромная воронка. Отвалы вывороченного грунта пестрели мелкими обломками дерева, камня и пластика. В центре воронки дымился провал, где уже ничего нельзя было разглядеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
