ними делает, постыдник окаянный. Срамота одна. А уж те-то, как визжат, чисто поросята.
Такое праведное возмущение было в глазах старушки, что я не стала уточнять, верно ли я подумала.
— Ладно, — стукнула я ладонями по коленям, — Поговорили, выяснили. Теперь больше не будешь?
Я надеялась услышать что-то типа «каюсь, осознала, исправлюсь», но вместо этого Микоша хитро прищурилась и ответила:
— Как же нет, когда да?
И я, уже собравшаяся подняться, плюхнулась обратно. Да как так-то? И вот что с ней делать? Старушка-то, в общем, неплохая, если сейчас выйду ни с чем, то сюда придет Кощей, и тогда ей конец. В голову пришло неожиданное решение.
— Скажи, Микоша, а в одном доме может быть два домовых?
Она задумалась и честно ответила:
— Не слыхивала про такое. Это ж какой терем должон быть большой, чтобы одна не справлялась?
Интересно, есть норма по квадратным метрам для домового? Типа, на сто метров один хозяин? Хихикнув от глупости, пришедшей мне в голову, спросила:
— Пойдешь ко мне в избу жить? Правда, у меня уже Феофан есть, но ведь в тесноте да не в обиде? — именно так любила всегда говорить бабушка, — А потом, глядишь, и новые хозяева найдутся.
Микоша задумалась.
— Ты хорошо подумала? — на всякий случай уточнила она, — Я бабка вредная, мстительная, ежели чего, сама видишь, чо будет, — она многозначительно обвела взглядом комнату, в которой царил бардак.
Но я своих решений не меняю, не в моем характере. Да и потом, меня в доме-то практически не бывает, да и не мой это дом вовсе, так что я ничего не теряю. А возможно, и приобретаю бесценного помощника и источник знаний, которых так не хватает сейчас. Поэтому твердо сказала:
— Хорошо подумала. И буду рада, если ты примешь приглашение стать домовухой в доме Яги.
Как приглашать правильно я не знала, поэтому сказала то, что пришло на ум.
— Добро, — повеселела старушка, топнув ногой и, обернувшись вокруг себя, она мгновенно преобразилась.
Волосы аккуратно заплетены в косу, унылый серый сарафан тут же стал ярче, приобрел краски и стал точной копией моего наряда. Ого! Я во все глаза уставилась на Микошу, которая выглядела сейчас как я: коса, одежка, все в точности повторяло мой образ. Довольная произведенным эффектом, домовуха усмехнулась.
— Ну что, хозяйка, — сказала она с таким сарказмом, что у меня закралось подозрение, кто из нас будет главным в доме, — Идем принимать работу. Я так понимаю, изба не топлена, полы не метены.
«Феофанушка не кормлен…» — добавила я про себя.
Глава 9
Пока мы с Микошей шли к выходу, договорились, что она меня ждать у избы станет. Сама внутрь попасть не сможет. Нужно, чтобы я самоличноо ей дверь распахнула. Да и Феофанушку успокоила: вряд ли он обрадуется, что теперь у него такая соседка появится. А со мной к Василисе ехать она не пожелала. Да я и не настаивала.
В общем, появившись на верхних ступенях крыльца, Микоша тут же махнула платочком, крутанулась вокруг себя и, глядя на мое удивленное лицо, пояснила:
— Теперяча никто, кроме тебя да Кощея, меня не видит и не слышит.
Я тут же вспомнила, как Феофан мне подсказывал, как говорить с Иваном, и тоже заверял, что для княжича и его людей он невидимка.
— Ну? — коротко поинтересовался Иван, опасливо заглядывая мне за спину.
— Можешь спать спокойно, решила я твою проблему.
— И свою приобрела... — усмехнулся Кощей, глядя на Микошу.
В отличие от Ивана, он ее видел и, кажется, догадался обо всем.
Я не стала комментировать такое заявление. Поживем — увидим, проблема ли? Что, я со старушкой что ли не справлюсь? Найдем общий язык.
Иван повеселел, подал знак толпившимся позади слугам, и те потянулись к терему приводить хозяйские хоромы в надлежащий вид. Устранять последствия, так сказать.
— Благодарю, девица, — поклонился мне в пояс княжич, — Уж прости, Ягой язык не поворачивается назвать, Ярослава мне по сердцу больше. Прошу, не побрезгуйте, гости дорогие, — теперь обратил свой взор на Кощея Иван, — Разделите со мной трапезу?
Вообще, можно, времени-то уже сколько с завтрака прошло? Я украдкой посмотрела на Кощея, который почему-то хмурился и не спешил с ответом, и кивнула. В конце концов, успеется еще к Василисе.
На заднем дворе уже накрыли столы, которые ломились от яств: пироги, мясо, овощи, даже сладости присутствовали на белоснежных скатертях. Таким количеством еды можно было роту солдат накормить. Но все это великолепие дожидалось лишь нас троих: меня, Ивана и Кощея. Больше никто за стол сесть не посмел.
Иван по-хозяйски расположился во главе стола и, разломив хрустящий каравай, принялся жевать. А Кощей сперва положил на мою тарелку кусок мяса и лишь затем сам приступил к еде.
— Расскажи, как все прошло? — попросил князь, утолив свой голод.
— В теплой дружеской обстановке, — хмыкнула я, — Провела воспитательную беседу, подыскала ей новое жилище. Так что не беспокойся, теперь можешь жить без опаски. Девиц водить, — зачем-то поддела его, припоминая возмущение Микоши.
На мои слова щеки Ивана окрасились в бордовый цвет. То ли от злости, то ли от смущения. Подскочив на месте, он тут же воскликнул:
— Какие девицы? О чем ты? Не было никого и не будет больше. Веришь? — своим взглядом он буквально прожигал во мне дыру.
А мне-то какое дело? Никакого. Мне вон вообще Кощей нравится. А к тому Мары всякие ходят. Чтобы не отвечать, я потянулась к румяному пирожку, намереваясь засунуть его в рот и жевать. Только тронула его пальцами, как тот исчез прямо на моих глазах. От изумления я растерянно моргнула, постучала по пустой тарелке.
— А где? — поинтересовалась задумчиво.
— А, так это, наверное, самобранка утащила, — прокомментировал Иван увиденное мной чудо, — Феофанушка проголодался.
У меня в голове закрутились шестеренки: получается, что еда, которую приносит волшебная скатерка, не сама собой появляется, а у обычных людей отбирается? Та каша, которую мы на завтрак просили — это же кто-то себе готовил? А мы сожрали? Вот это да. Но это же нечестно?
— Если где-то прибыло, значит где-то убыло... — пробормотала я выводы и твердо решила самобранкой пользоваться в крайних случаях.
Объедать местное население я не хотела.
