прикосновения Кощей заворочался и распахнул глаза. Он на мгновение застыл, пытаясь понять, кто нарушил его покой. Его глубокие и темные глаза словно смотрели прямо на меня, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он медленно улыбнулся, едва заметно, но эта улыбка была наполнена горечью.
— Ты не боишься? — скорее констатировал он, чем спросил.
Я покачала головой, ощущая, как сердце бьется все быстрее. Кощей склонил голову набок, раздумывая о чем-то. Я же, убрав руку, отвернулась, чтобы не выдать своего волнения, симпатии и вообще. Достаточно и того, что мы теперь каждое утро обнимаемся.
Обратная дорога мне показалась быстрой. Мрак, поняв, что я уже не опасаюсь, двигался на порядок быстрее. Доставив меня до дома, Кощей, не оглядываясь, умчал прочь. А я, проводив его взглядом, поплелась к избе.
Микоша, как и обещала, сидела на травке перед избой. А на крыльце с веником в руках караулил Феофан. Увидев меня, обрадовался, грозно зыркнул на домовуху и принялся жаловаться. Правда, сперва по обыкновению отругал.
— А-а-а, явилась, свербигузка! Где ж это видано, что Яги дома нет?! Пока ты шлындаешь незнамо где, гляди-ка, что делается! Ходют и ходют всякие! Ыыы! — Феофан замахнулся веником на Микошу, явно давая понять, что он не рад ее визиту и пускать не намерен.
— Остынь, Феня, — сократила я полное имя домового, — Это я ее пригласила, поживет пока у нас.
— А?… О… Ы!… — только и смог вымолвить домовой, и, раздосадованно кинув веник себе под ноги, скрылся в избе.
— Микоша, добро пожаловать в твой новый дом, — произнесла я, распахивая двери, — Располагайся.
— На печь не пущу! — прокричал недовольный Феофан, очевидно, подслушивающий нас.
Весь вечер Микоша ходила по дому, бурча что-то себе под нос. Феофанушка наблюдал за ней через щель занавески, лежа на печке. Чую, устроит мне эта парочка веселую жизнь. Ничего, стерпится — слюбится, ну в смысле, подружится.
Когда там меня водяной на встречу звал? На зорьке вечерней? Значит, пора выдвигаться, как раз солнышко к закату близится. С пустыми руками идти неудобно. Но и скатерку просить означало объедать местное население. Решила, что пока не наладила поставки местных продуктов, делать заказ из своего мира. Ну что-то такое, что точно только в супермаркете купить можно. Наколдовала, в смысле, заказала, сосиски и макароны. Велела Микоше приготовить. Феофанушка наотрез отказался, да еще и обиделся, что скатерку я спрятала. Ворчал, что тысячу лет не гремел чугунками и вообще не мужицкое это дело — похлебки варить. Две бабы в доме, вот пускай сами и возятся. Микоша не была избалована волшебными предметами, она готовила по старинке, на нее вся надежда.
— Так, я ушла, ведите себя хорошо, — перед уходом наказала обоим домовым. Микоша, проводившая на кухне ревизию утвари, высунулась в дверной проем.
— А ты куда на ночь глядя собралась? — словно строгая бабушка поинтересовалась она, и так зыркнула, что я на мгновение почувствовала себя маленькой.
Но потом взяла себя в руки. Я взрослая уже. И потом, кто в доме хозяин?
— По делу важному. Утром вернусь, — не вдаваясь в подробности, ответила я.
Микоша что-то прикинула, видимо, то, что она придумала, ей не понравилось.
— Я те дам утром! — закинув полотенце, которое держала в руках на плечо, старушка засеменила к дверям и, раскинув руки крестом, заявила, — Не пущу!
Феофан проявил удивительную солидарность. Сдвинув край занавески, он свесился с лежанки.
— Не одобряю, куда на ночь глядя. Ну утром-то понятно, — посмотрел он на удивленную Микошу с превосходством, в отличие от нее, он прекрасно знал о моих ночных перемещениях, — А вечерить куда побегла?
— Водяной позвал, — пришлось признаваться, — Обещал подарок ценный. Кстати, ты не знаешь, что Яга у него просила, да он отказал?
Домовой довольно сверкнул глазами, ясно поняв, о чем речь.
— Иди, девонька, иди, — милостиво разрешил он, задергивая занавеску обратно.
— Микоша, очень надо, утром все расскажу, — отодвинув упирающуюся домовуху, я юркнула за порог.
Только и успела, что со стола пачку сосисок стащить. Побалую Водяного.
Солнышко, окрасив небо в темно-красный, уже коснулось горизонта, когда я побежала по тропинке на встречу. Боялась, не дождется меня владыка морской.
Глава 11
Пока бежала сквозь лес к озеру, окончательно стемнело. Я боялась заблудиться, но внутри словно включился навигатор и каким-то чудесным образом подсказывал, куда нужно свернуть. Сто раз пожалела, что не взяла с собой путеводный клубочек, с ним было бы спокойнее. Еще на подходе сквозь деревья я рассмотрела костер на берегу. Значит, ждет еще меня владыка. Ускорив шаг, через пару минут я уже оказалась возле огня.
Водяной при моем приближении поднялся и, пока я не опустилась на траву, так и стоял. Ну чисто джентльмен. В отличие от предыдущей встречи, одет он был иначе, более нарядно, что ли. Светлые одежды с руническими символами оттеняли его специфический цвет кожи, подчеркивая благородство происхождения. «Голубых кровей дедушка, не иначе», — улыбнулась я своим мыслям, глядя на синеву кожных покровов.
— Думал, не придешь, — заговорил первым владыка, — Солнышко уж давно за горизонт закатилось.
— Прости, день выдался длинный, опоздала немного. Спасибо, что дождался.
Водяной кивнул, принимая извинения. А я вынула из кармана принесенное с собой угощение. Поискала вокруг подходящую палочку и, нанизав на нее, как на шампур, сосиски, принялась жарить их на огне. Водяной с любопытством глядел на мои действия. А когда учуял аппетитный запах, одобрительно покивал.
— Итак, — пока еда готовится, я решила не терять времени и приступить к допросу, в смысле к расспросу.
Потому что кто его знает, в какой момент меня перекинет к Кощею? Или для этого уснуть нужно, и у меня есть шанс побеседовать нормально, а уж потом свершится колдовство?
— Зачем хотел утопить меня?
Этот вопрос волновал сильнее остальных. На что Водяной изумленно вскинул брови.
— Так порядок такой, озеро-то девичье, — словно это должно было все объяснить.
Видя мое растерянное лицо, он хлопнул себя ладонью по лбу:
— Запамятовал, не местная ты. В этом озере испокон веков девки топились, те, кому жизнь не мила стала. Ну я им и помогал как мог. Работа у меня такая, не со зла я. До тебя никому в голову не приходило в той водице купаться, —
