Хочется закричать от радости, но телом я все еще не могу управлять.
— Интересный экземпляр, — отвечает Вервекс. — Как ты ее нашел, командующий?
Алькиор молчит, не отвечает.
Может быть он не хочет признаваться, что я была всего лишь жалкой рабыней, спасенной из жалости с невольничьего рынка.
— Почувствовал, — как гром среди ясного неба раздается ответ Алькиора.
Сердце просто сходит с ума. Дыхание перехватывает.
— Почувствовал? — Вервекс переспрашивает без тени насмешки.
Алькиор не торопится с ответом. Молчит, и мне кажется, будто я чувствую его теплый ласкающий взгляд.
Даже через твердые стенки капсулы и плотный слой этой странноватой жидкости.
— Кажется, я понимаю о чем ты, командующий, — продолжает Вервекс. — Но не могу этого объяснить… как и то, почему ее нервная система выдает такие странные биоритмы.
Начинаю волноваться еще сильнее — неужели со мной что-то не так?
— Все ее жизненные системы под полной нагрузкой… не понимаю… все должно быть наоборот?
— Хочешь сказать, она не впала в стазис и слышит нас? — удивляется Алькиор.
И я чувствую, как он подходит ближе.
Не знаю, как это ощущение можно выразить словами, но я… я словно знаю, что он стал ближе.
— Я не понимаю, командующий, — задумчиво отвечает Вервекс. — Сколько видел землян — ни один не обладал такими… такими способностями. А уж противостоять стазису… на это способны только…
— Протари?
— Или псионики других видов. Исключительные.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что ничего не понимаю.
Тишина повисает, и мне даже кажется, что на какое-то время я отключаюсь.
Или мне просто приснился странный сон? Это было бы совсем неудивительно, учитывая события последних дней.
Я сама готова поверить, что просто находилась все это время во сне, вызванным каким-нибудь кислородным голоданием из-за разгерметизации отсека на нашем звездолете.
Слишком трудно принять все происходящее.
Трудно и страшно…
И тут же я понимаю, что совсем не хотела бы, чтобы это оказалось только плодом моего воображения.
Чтобы Алькиор, Вайлен и Дайонас оказались только сном?
Ни за что!
— Вита-чип необходимо извлечь, — неожиданно совсем рядом раздается голос Алькиора. — Это слишком сильно помогает нашим врагам…
— Н-да, — с сомнением тянет Вервекс. — Только как она выдержит процедуру, если не погрузилась глубоко в стазис? Она… может не вынести этого…
— Я буду с ней, помогу. Используй меня, — сразу же отвечает Алькиор.
— Боюсь, что ни Вайлена, ни тебя будет недостаточно. Земляне — хрупкие создания, а эта… такая маленькая…
— Я тоже буду с ней, — раздается голос Дайонаса.
Повисает напряженное молчание.
И самое ужасное, что я ничего не могу поделать! Никак не могу участвовать в обсуждении — они все решает, не спросив меня.
— Она слышит нас? — неожиданно спрашивает Алькиор.
— Да, это очень похоже на то. Необычная… Нет, командующие. Я вынужден отказать вам.
— Вервекс, ты забываешься. Как ты можешь отказать нам? Как ты можешь пойти против воли командующих, да еще и всех трех?
— Могу. Я не могу подвергнуть угрозе жизни всех троих. А эта процедура… опасна и непредсказуема, учитывая состояние и… особенности землянки.
Сердце бьется все сильнее.
— В таких ситуациях, согласно протоколу, я имею решающее слово.
Мне очень хочется подняться из бесполезной капсулы — я ведь все слышу и должна участвовать в обсуждении.
— Я готов провести процедуру, но… землянка должна справиться с ней сама.
— А если не справится?
— Ты сошел с ума! — угрожающе гремит Алькиор.
— Ты забываешься, врач! — вторит ему Дайонас.
— Не остается другого выхода, командующие, — спокойно отвечает им Вервекс. — Или она справится… или проявит свои особенные способности в ином… качестве. Или…
— Или?
— Или погибнет.
Глава 21
Я пытаюсь вырваться из плена этой мягкой прохладной жидкости, но все тщетно.
Мое тело меня совершенно не слушается, только сознание бьется пойманной птичкой.
— Это исключено, — произносит спокойным тоном Алькиор.
Только его спокойствие веет такой угрозой, что мне самой становится страшно.
— Мы не можем допустить ее гибели, — соглашается с ним Дайонас. — Мы не можем допустить причинения боли.
Его голос наполнен такой внутренней силой, что я ее чувствую, даже находясь в таком полу бессознательном состоянии.
— Повторяю, командующие, — Вервекс упорствует и не собирается отступать, — жизнь вас троих, протари, для меня важнее, и я не могу подвергать ее необоснованному риску. Это прямая директива протокола, и мой долг воина и врача.
Мне страшно.
Но тут я чувствую легкое теплое прикосновение и больше чувствую, чем понимаю — это Вайлен.
— Посмотрите! Вайлен выходит из стазиса! — удивлено вскрикивает Вервекс. — Но это же невозможно…
— В этой экспедиции ты с нами впервые, Вервекс, — усмехается Алькиор, — иначе понимал бы, что протоколы, директивы и правила — совсем не про нас.
Доносится смех Дайонаса.
— Точно, ты слишком упорствуешь, в то время как должен просто поддержать нас и сделать все, что от тебя зависит. Иначе…
— Иначе?
— Иначе мы сделаем все сами, — отвечает грозно Вайлен.
— Как ты… сумел выйти из стазиса… самостоятельно?
— Не будем терять времени. Ты помогаешь нам или мы справляемся сами?
Голос Вервекса теперь приглушен и лишен прежней жесткости.
— Все на ваш страх и риск. Только на ваш.
— Как и всегда, — отвечает ему Алькиор. — Поторопимся. Мы и так потеряли слишком много времени на разговоры.
Я по-прежнему не могу разомкнуть глаз, но чувствую, как они обступают меня.
Мне кажется, их энергия подпитывает меня — они словно заслоняют меня от всего, но… мне все же страшно.
— Начинаем, — раздается голос Вервекса и словно яркая вспышка отбрасывает мое сознание в черную глубину.
Она бездонная, ледяная, и безумно глубокая — как космос вокруг.
Страха нет. Нет ничего — только небытие.
Прихожу в себя от нежного прикосновения.
Чувствую тепло пальцев на коже… в ноздри врывается свежий морской аромат, чуть колкий и возбуждающий.
Распахиваю глаза и улыбаюсь.
Белый свет заливает все вокруг, и я не понимаю — сплю ли я до сих пор.
Дайонас склонился надо мной низко-низко и играет прядями моих волос.
Огромные глубокие изумрудные глаза так близко, что я просто тону в них.
По телу разливается приятное тепло, но ощущение такое будто каждая клеточка налита свинцом.
Почти не могу пошевелиться — сил нет абсолютно.
— Настя, — произносит Дайонас едва шевеля губами и до меня доносится тепло его дыхания, приятно ласкающее кожу. — Проснулась?
Я даже не могу пошевелить головой и только медленно опускаю глаза.
— Храбрая, сильная девочка, — он гладит меня по волосам, вглядываясь в меня.
Чувствую, как силы медленно возвращаются ко мне.
Ощущаю себя как-то необычно.
Пытаюсь ответить Дайонасу, но изо рта вырывается только легкий хрип.
— Тш-ш-ш, — он медленно прикладывает палец к моим губам. — Тебе нужно отдохнуть. Ты многое перенесла, не трать силы понапрасну.
Но я слушаюсь. Собираю силы и шепчу:
— Алькиор? Вайлен?
Дайонас отстраняется немного и в его глазах что-то вдруг поблескивает, отдаленно напоминающее, тревогу.
Он молчит.
И меня охватывает беспокойство — почему он молчит?
Все ли хорошо с Алькиором? А с Вайленом?
Неужели из-за меня с ними случилось что-то плохое?
Дайонас читает по моему лицу и проводит тыльной стороной пальцев по щеке.
— С ними все хорошо, — улыбается он, но улыбка какая-то слегка болезненная. — Алькиор сразу после процедуры вернулся за штурвал, и я сейчас присоединюсь к нему.
— А Вайлен? — выдыхаю я.
— Тебе не нужно беспокоиться о нем…
— Не могу, — перебиваю его я.
