вещи. Оставить, отдать, выкинуть.
Проще простого.
Но тут в дверь постучали.
Он чуть не пропустил это за звоном кастрюль, сковородок и голосом женщины из динамика телефона, который во всех потрясающе мерзких подробностях описывал технику проведения фасциотомии[2]. Подняв голову, Уилл услышал второй, решительный стук и приглушенные женские голоса.
«А вот и наша институция», – подумал он, задержав дыхание, пока пробирался через кучи мусора. «Не думай о ней как о Норе».
Он открыл дверь на словах о «нагноении в месте хирургического вмешательства» и увидел два знакомых лица – оба не Норы, – вперившихся в него, в руках у каждой гостьи было по накрытому фольгой блюду.
– Эм, – начал он, пытаясь переговорить рассуждения о цвете гноя в подкасте. – Позвольте, я… – Он попятился и выключил его. Что бы ни было под фольгой, пахло это беконом и углеводами – вот и институционные ритуалы или вроде того: не то типичное среднезападное радушие, не то гора соболезнований, не то все вместе. На выступление вражеской армии не похоже, если, конечно, они не подмешали слабительное в еду.
– Извините, – сказал он, неловко улыбаясь, потому что, если это знак примирения, надо вернуть в дело свой шарм. Что было довольно легко в отсутствие Норы.
– Мы принесли вам гостинцы! – сказала одна женщина, он неловко пожал ей руку. Помада на ее губах была настолько кричаще-красной, что он почти слышал ее.
– Я ваша соседка сверху, Коррин Салас, а это… – Она прервалась и тыкнула локтем в бок своей спутнице. Реакции на это не последовало, и она снова заговорила: – Это Мэриан Гуднайт, она живет в другом конце коридора от вас. – Снова тычок.
– Не знаю, есть ли у вас аппетит, – отрезала миссис Гуднайт, протягивая блюдо и кивая в сторону его телефона. – …раз такое слушаете.
– Должно быть, это по работе! – воскликнула миссис Салас. – Нора говорила, что вы врач! Если позволите, я протиснусь, чтобы поставить блюдо…
Он и сказать ничего не успел, она уже прошла мимо, окруженная облаком парфюма и щебетания, а спутница молча (и ничем не пахнув) последовала за ней на кухню, расталкивая коробки «Оставить», «Отдать» и «Выкинуть». Минуту спустя пришло осознание, что два блюда – это только начало, что у обеих были сумки на плечах, которые женщины стали распаковывать.
– Так, теперь все разложим, – сказала миссис Салас, не ему, да и, судя по всему, никому конкретно. Глаза и руки ее были заняты просто безумным количеством еды, которую она водружала на запятнанную столешницу Донни. – Закину вам в холодильник. Что до контейнеров, с красными крышками можно оставить здесь, а с голубыми надо убрать в холодильник, хотя, если вы не собираетесь съесть все, что в контейнерах с красными крышками, их тоже можно держать в холоде.
Он недоуменно прокашлялся. Что за бред тут происходит? Разве можно столько еды набить слабительным?
– Это очень…
– О нет, – прервала его женщина, упершись руками в бока. – Забыла печенье! Подождите меня одну минуту. – Она уже шаркала в его сторону, обходя вещи Донни так же, как Уилл, но совершенно бессознательно. – Я сейчас вернусь. Мэриан, расскажи пока ему о кране в ванной!
Когда все затихло, они с незнакомкой Мэриан Гуднайт уставились друг на друга через заваленную блюдами столешницу и всю ширину квартиры, в которой, как он считал, Уилла явно не хотели видеть.
– Миссис Гуднайт, – начал он. – Приятно познакоми…
– Хотелось бы узнать, как это вы так быстро получили такое разрешение, – сказала она, оторвавшись от расстановки еды. Ее голос напомнил Уиллу голос его учительницы в третьем классе: громкий, требовательный, постоянно разочарованный. Она скрестила руки и подняла брови поверх золотой оправы очков.
На секунду он поднял руку к лицу, словно чтобы поправить свои собственные, но вспомнил, что сегодня без очков.
И выбор этот никак не был связан с Норой.
Честно говоря, взгляд, которым его одарила Мэриан Гуднайт, был довольно устрашающим, но зато более понятным, чем их появление с гостинцами. Они явно разыгрывали сценку с плохим и хорошим полицейскими, так что он расслабил плечи, сунул руки в карманы и приготовился к битве.
– У меня есть связи, – ответил он, улыбаясь.
Мэриан прищурилась.
– В этом весь Чикаго, не так ли? Кого вам пришлось убить?
Он недоуменно моргнул.
– Что? Никого.
Она осмотрела его с ног до головы, выпятив губу.
– Вам-то небось легче. Со всеми вашими… таблетками.
Боже мой! Какая злая старушка. Ему это даже понравилось.
– Я никого не убивал.
Она прыснула:
– Посмотрим.
Он поджал губы, хотя сам не понял, почему впервые за день его рассмешило именно обвинение в тяжком преступлении. И что бы миссис Салас ни имела в виду насчет крана в ванной, ему вряд ли расскажут, ведь миссис Гуднайт опять его игнорировала, она открыла холодильник и стала заполнять полки, которые Уилл только полчаса назад помыл.
Через несколько минут комнату вновь наполнили парфюм и щебетание: миссис Салас вернулась с уже открытой жестяной банкой мантекадитос[3], как она их назвала.
– Возьмите одно, – сказала она, почти что швырнув печенье ему в лицо, и Уилл задумался, не собираются ли его убить.
Но, пожевав угощение – сливочное, хрустящее и вполне приятное орудие убийства, если уж на то пошло, – он понял: старушки что-то замышляют.
Миссис Салас не просто принесла тонну еды, она обрушила на него тонну вопросов и тонну тем для разговора. Ей во что бы то ни стало надо было знать, в какой области он врач, в какой больнице работает и смотрел ли когда-нибудь шоу про дерматолога, который целыми днями выдавливает прыщи. И ей обязательно надо было показать Уиллу текущий кран в ванной, про который Донни рассказал на своем последнем собрании жильцов и для починки которого Уилл должен вызвать сантехника. Ей надо было поведать ему о крошечной дверце кладовки в шкафу хозяйской спальни, ведь сам он мог ее не найти. Ей надо было спросить, не находил ли он ножниц с красными ручками, которые она одолжила Донни в прошлом месяце, и не нужна ли Уиллу коробка с почтой Донни, которую миссис Салас держала у себя.
Нет, это было не убийство.
Это было куда… запутаннее.
Заполнение квартиры Донни вещами, хотя он решил от них избавиться.
Заполнение времени Уилла разговорами, хотя действовать ему надо было быстро.
Это было не просто так.
Это был саботаж.
♥ ♥ ♥
На еде дело не закончилось.
Едва прошло полчаса с ухода первых гостей, как в дверь снова постучали, и на этот раз – с выпивкой.
Домашней выпивкой, если точнее, приготовленной
