часть его мозга. – Это опасно».
Но мозг он не слушал. Он слушал сердце, екавшее от потрясения, бьющееся в унисон с ее пульсом. Он смотрел, как она смотрит на него – тоже разглядывая все детали вблизи. Проскользнула мысль, что притянуть ее к себе будет легче всего. Стоило ей разрешить, он бы тут же так и сделал. Поймал бы ее нижнюю губу своей, он бы…
– А… кто-то еще есть?
Он моргнул и выпрямился. Едва осознавая, что все еще держит ее за руку, хотя оба они крепко стоят на ногах. Голос ее звучал тихо, почти как шепот.
«Нет. Никого нет», – хотел ответить Уилл.
Но, честно говоря, он понятия не имел, о чем она спрашивает, – мозг давно оказался за бортом. И только спросил в ответ:
– Кто-то еще?
Вена на ее шее все еще пульсировала.
– Я… э…
Она прочистила горло и, потупив взгляд, чуть шагнула в сторону. Он тут же отпустил ее ладонь и открыл было рот, чтобы извиниться – что он себе позволяет, как может так держать ее за руку? – но она выдала окончание своей фразы:
– Я лишь думала… слушайте, вам явно неинтересна эта квартира. Но, может, кому-то другому из вашей семьи она нужна? Может, они могут ее выкупить…
Как по щелчку разум к нему вернулся. Легко: она снова враг.
– Я сирота, – отрезал он. – И Донни, видимо, тоже был, вот что между нами общего. Ни братьев, ни сестер. Так что нет, Нора. Никого нет, кроме меня.
Все, что он в ней рассмотрел, исчезло. От тонких волосков и до пульсировавшего местечка на шее.
Он почти жалел об этом, почти хотел взять свои слова назад. Он как мог старался не поднимать эту тему в разговорах, собеседники почти всегда чувствовали себя крайне неловко. Дело не в том, что ему сложно было говорить об этом – все-таки у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть. Скорее людям было нелегко это слышать. Они либо колебались, пытаясь выразить сочувствие, либо, что еще хуже, начинали задавать вопросы, на которые он не хотел отвечать. Говорить о своем сиротстве сейчас – она стояла так близко, что могла бы взять его за руку, если бы хотела, – казалось дешевым трюком.
Но этот дешевый трюк его спас: на секунду он почти забыл, почему Нора Кларк не для него.
– Мне жаль, – произнесла она. И, надо отдать ей должное, сказала она это, ни секунды не колеблясь. – Правда, мне очень и очень жаль.
Он пожал плечами, надеясь выглядеть обыденно. Незадетым.
– Если вы не против, я бы вернулся к уборке.
– Да, конечно! – сказала она, делая шаг в сторону, аккуратно, чтобы не наступить на газеты. В этот раз он даже не попытался ее проводить.
Дойдя до двери, она остановилась и развернулась.
– До встречи, – сказала она, но Уилл, кажется, пропустил ее слова.
Но заметил – и думал об этом еще долго после ее ухода, – как она потирала ладонь большим пальцем другой руки.
Ладонь, которой она соприкоснулась с ним.
Глава 5
– Ему не нравится.
Нора взглянула через плечо Дипы на дверь конференц-зала. Может, Остин скоро вернется, но она, если честно, сомневалась. Ему не свойственно было устраивать сцены, так что даже легкое недовольство и просьба «вернуться к этому позже» – а ведь таймер окончания встречи даже не прозвенел! – означали жирную точку. Сейчас он уже наверняка вернулся за свой непростительно прибранный стол и мял шарик от стресса с лого Verdant Media, который хранил в коробке в верхнем правом углу.
– Ну мы стараемся как можем, – сказала Нора, стараясь поддерживать непринужденность, с которой говорила все последние сорок пять минут онлайн-звонка. Так выглядела ее тактика «обычных рабочих будней», которую она оттачивала с тех пор, как Остин скрепя сердце позволил ей перейти на удаленную работу. Она поняла, что, пока ведет себя так, будто ничего не изменилось, у него не будет повода усомниться в своем решении. – Клиент у нас не то чтобы простой.
– Р-р-р, – недовольно произнесла Дипа, закатив глаза. – Ты даже не представляешь. Во время ужина на прошлой неделе она спросила, можем ли мы сделать мобильную игру. Показала мне битмоджи себя «для вдохновения».
Нора поерзала на неудобном стуле, еле удержавшись, чтобы не скривиться. Частично реакция была на ситуацию с битмоджи, но по большей части на фразу: «Ты даже не представляешь». Она «не представляла», потому что ее давно уже не звали ни на ужин, ни на обед, ни на кофе, ни на фреш с клиентами. Она не очень по этому скучала – для нее подобные мероприятия были худшей частью проекта, – но знала, что Остин скучает по ней на этих встречах. Он не один раз уже жаловался Норе на неумелый покерфейс Дипы. Наверное, она и на ужинах так же закатывала глаза, как сейчас на звонке.
– Что, если мы переработаем цветовую гамму? – предложила Нора, стараясь не провалиться в чувство вины. Теперь она жила здесь, и все. Остину придется привыкнуть, что ее больше нет в Сан-Диего, и единственный способ ему помочь – это продолжать хорошо выполнять свою работу и доказать, насколько она незаменима для него. – Кажется, ей всегда не очень нра…
– Она нам не подходит, – сказала Дипа. – Заклюет нас до смерти, прежде чем поймет, что для нее стать звездой важнее, чем спасать мир.
Нора вздохнула, понимая, что Ди права. Когда Остин основал Verdant Media, его миссия была предельно ясна: стать лучшим дизайнерским и маркетинговым digital-агентством для брендов, ориентированных на устойчивое развитие. Десять лет назад это было уникально, но сейчас так делали все: сама Нора одновременно обслуживала тридцать пять крупных сайтов, и еще семь проектов были в разработке. Большинство клиентов были компаниями, но с недавних пор Остин начал работать с подобными клиентами – «экоинфлюенсерами», как он их называл, – людьми, кто выкладывает в инстаграм фотографии крафтовой косметики и бытовой химии в милых флакончиках.
Норе этот новый тренд не нравился, но владелец компании Остин, и это Остин взял Нору в качестве стажера, когда той было всего двадцать. Благодаря Остину она стала одной из немногих на курсе, у кого к выпуску уже была работа. Благодаря ему она вблизи наблюдала успех маленькой компании на протяжении десяти лет. И благодаря Остину она занималась тем, что любила и умела делать, даже когда захотела работать на другом конце страны.
– Я с ним поговорю, – сказала Нора, закрывая все окна, касающиеся экоинфлюенсеров, на втором, большом мониторе, и с облегчением проморгалась.
