– Либо он уничтожит тебя, – заканчиваю я за неё. – И ты решила слить меня. И фирму. Ну ты и мразь!
– Ника, я не хотела… – она делает шаг ко мне. – Я думала, получится как-то… аккуратно. Чтобы и он, и ты…
– Чтобы и он, и я? – рявкаю я. – Так не бывает! Ты либо со мной, либо против.
Она открывает рот, но я уже не слушаю. Ладонь сама взлетает.
Хлёсткий звук отдаётся в стенах коридора. Юля отшатывается, хватается за щеку.
– Ника… – начинает она, но не успевает.
Сбоку уже шум, подбегают люди. Кто-то хватает меня за руку:
– Девушки! Что за драка?!
– Успокойтесь немедленно!
Кто-то с телефонами, кто-то усмехается, смотрят с любопытством. Еще бы, меня здесь многие знают, теперь будут до конца жизни кости перемывать. Я разворачиваюсь на каблуках и практически бегу к выходу.
В голове пусто. Ни плана, ни слов, ни сил.
Только факты: я потеряла репутацию, фирма проиграна, муж изменщик, а лучшая подруга… предательница.
Всё это время я защищалась от Метельского и бывшего мужа, а настоящий враг вот он, под боком был! Полжизни, оказывается, рядом была мерзкая тварь.
Мы вместе ели лапшу в три ночи, таскали друг друга с корпоративов, сидели над делами до утра. Она знала обо мне всё!
И вот продала. Даже не за деньги. За свою шкуру.
Глава 21
Я не помню, как добираюсь до Ростислава Борисовича.
Лишь когда он открывает дверь, я всхлипываю и, громко рыдая, бросаюсь ему на грудь.
– Ну будет, будет, Ника… Ничего, всё пройдёт, – успокаивает он, неуклюже похлопывая меня по спине.
Я рыдаю ещё пуще. Взахлёб, подвывая. Всё это время я жила в режиме войны, как туго сжатая пружина.
А теперь всё, что так долго держала в себе, выплескивается бурным потоком вперемешку с макияжем на светлую футболку моего доброго наставника.
– Пойдём, пойдём, я чайку заварю… с мятой, как ты любишь, – приговаривает Ростислав Борисович, заводя меня в уютную кухоньку.
В доме пахнет чистящим средством и лекарствами. На подоконнике – ряд пузырьков и коробочки с таблетками.
Мне становится неловко – он и так плохо себя чувствует, а я ещё вишу на нем, как на вешалке.
– Простите, – отстраняюсь, вытираю глаза ладонью.
– Ничего, Ника. Это жизнь, всякое бывает, – приговаривает он. – Ох, я старый дурак… надо было мне с тобой на суд идти…
– Не говорите так, – пытаюсь улыбнуться сквозь слёзы. – Вы бы ничего не смогли сделать. Юля уже слила им всю информацию.
– Вот же жучка, – хмурит он брови. – Ни стыда, ни совести! И сколько ей заплатили?
– Не знаю… Они прижали её каким-то старым косяком. А я так верила ей…
Слёзы снова подступают. Предательство Юли выбило у меня почву из-под ног почти так же, как и предательство мужа, если не сильнее.
– Хватит сырость разводить, – шутливо прикрикивает наставник. – Ещё из-за всяких майдавошек рыдать… Много чести!
– Вы правы, – глубоко вздыхаю я. – Только фирму я потеряла…
– Но половина-то твоя остаётся, – замечает он.
– И что? Работать всё равно не смогу. Макс припрется и Карину свою притащит. Единственный выход продать ему свою долю.
– Не торопись, – поднимает он палец. – Подумай.
Я тут же успокаиваюсь и собираюсь, как бывало и раньше. Включается холодный, анализирующий ум юриста.
А если подождать? Макс в делах – ноль. Посыпется. Это сейчас он думает, что будет плевать в потолок и получать денежки. Большой сюрприз его ждет! На свой бизнес надо работать даже больше, чем в найме.
– А что, если взять реванш? – вслух размышляю. – Дождаться, пока Макс облажается, и забрать фирму обратно.
– Не торопись, Ника, – качает он головой. – В таком состоянии нарубишь дров. Отдохни. Исчезни на время из города.
– Куда же я исчезну? – удивляюсь. – И зачем?
– Чтобы муженек с подружайкой расслабились, решили, что ты сдалась и лапки сложила. Вот тогда и возьмем их тепленькими. Я хоть телом слаб, но черепушка ещё варит, – он стучит пальцем по виску. – Буду думать, связи подниму. Придумаем что-нибудь.
– Спасибо вам, Стас Борисович… И простите. Я облажалась и с мужем, и с подругой.
– Бывает, – отмахивается он. – Когда нам хорошо, мы не думаем о плохом. Ты думала, что у тебя крепкая семья и надежные друзья, но оказалось наоборот. Не страшно. Главное не суметь устоять, а суметь подняться. А ты умеешь.
– Спасибо, что верите в меня, – тепло обнимаю его.
– Ты говорила, ты из деревни. Там осталось жильё? – спрашивает он.
– Домик родительский. Я каждый месяц оплачиваю соседке за уход. Всё думала дачку построить, но Макс был против, он городской житель.
Глава 22
– Вот и поезжай туда.
– А что я там делать буду? – удивляюсь.
– Отдыхать, есть нормальную еду и набираться сил для реванша.
– И надолго? – кисло спрашиваю.
– Месяц-два, может, три. К тому времени уже что-то прояснится.
– Может, мне в другой город уехать? – задумываюсь.
– Эх ты! – усмехается он. – Многие за такую возможность пожить пару месяцев на свежем воздухе полжизни бы отдали. А ты всё город да город…
Вдруг вспоминаю наш сад. Мои качели, которые папа когда-то привязал к яблоне.
Интересно, жива она ещё или давно сгнила?
А ведь хорошо там было… Летом трава по пояс, пахнет мятой и земляникой. По утрам роса – босиком выйдешь, ноги мокрые, но тепло.
Пчёлы гудят, кошка дремлет на крыльце, и всё кажется бесконечно простым. Днём на речку, вода ледяная, а, сядешь на берегу, и солнце сушит быстрее полотенца. А вечерами запах сена и костра. И звёзды. В городе таких нет.
Я вдруг чувствую, что неимоверно устала. Адреналин схлынул и оставил после себя выжженную пустыню чувств и эмоций. Осталось единственное желание: забиться куда – нибудь в нору и чтобы никто меня не трогал.
– Соглашайся, Ника – мягко говорит Ростислав Борисович, – это не бегство, это стратегическое отступление. Дай себе время восстановиться и вернешься
