уходит в домик.
– И что делать будем, Ник? – спрашивает меня Юля. – Брать измором?
– Не выйдет, – качаю я головой, – он упрямый. Поедем домой, а завтра я опять приеду. Я тоже упрямая.
– Ладно, Ростислав Борисович, мы уезжаем! – громко кричу я.
– Скатертью дорога! – отзывается он из домика.
Мы встаем и направляемся к калитке.
– Только учти, Вероника! Завтра меня здесь не будет! И послезавтра! Не стоит приезжать! – Кричит он нам вслед.
Я понимаю, что он так и сделает, или уедет или закроется и не откроет.
Да почему все против меня?!
Злые слезы брызжут из глаз, пальцы сжимаются в кулаки. Я резко разворачиваюсь. У меня совсем срывает тормоза.
– Вы просто злой старикашка! – кричу я – вот что вам стоит?! Мы столько лет знакомы, любую вашу просьбу я выполняла беспрекословно! А когда у меня беда, вы меня посылаете! Что толку от ваших знаний, если вы сидите тут в своих кустах как сыч! Да, я ошиблась, но кто не ошибается, я ведь живая! Вы могли бы спасти меня, но вредничаете! Ну и сидите! Никогда больше к вам не приеду!
– Прощайте! – откликается несносный старик.
– У, кощей злобный, – я со злостью пинаю камень и выскакиваю за калитку от души хлопнув дверью.
– Поехали, Юль, домой, – вздыхаю я, садясь в машину, – сами справимся.
– Может зря ты его так?
– Может и зря, – пожимаю я плечами, – ну он тоже хорош. Отгородился от всего мира, сидит там со своими помидорами. Так ведь и с ума можно сойти…. Ладно, что уж…
Кошки царапают на сердце. На самом деле я очень уважаю Ростислава Борисовича, но сейчас во мне говорит обида. Когда-то он называл меня любимицей, а сейчас….
Возвращаемся мы с тяжелым сердцем. Надежды спасти кампанию тают с каждым днем, а у нас еще ничего не готово. Я крепко сжимаю руль, прокручивая в голове варианты.
– Ну хочешь давай я возьму? – осторожно вдруг говорит Юля. – я конечно не Морознов, но мы же все продумаем.
Глава 14
Дома Юля по обыкновенному сразу спешит на кухню и готовит нам чай. Мы садимся думать.
– Положение у нас, конечно, не завидное, – говорю я. – Но, мы будем бороться до конца.
– Ох, Ника, не знаю, может быть, чтобы выиграть время, стоит сделать вид, что ты согласна на мировую? – предлагает Юля.
– И что?! Вернуться домой? Делать вид, что ничего не случилось? Играть роль рогатой жены и дальше? – мне противна сама мысль об этом. – Макс тоже не дурак, он догадается и примет меры.
– Тогда нам нужно подготовиться, – замечает Юля.
Я достаю блокнот и ручку и мы начинаем выстраивать линию защиты. Я стараюсь ничего не упустить, но чувствую, что получается плохо. Сейчас я не в состоянии думать адекватно с холодной головой.
Если бы это не меня касалось, конечно, я бы знала, что делать, как говорится, чужую беду руками разведу, но сейчас у меня как будто земля из под ног уходит.
Даже Юля это видит:
– Так, хватит Ника! Ты что-то не в себе. Пойди-ка ты лучше отдохни и выспись хорошенько.
– Я не могу, – качаю я головой. – На кону стоит все!
– Ну и что? Ничего не все, у тебя остаются твои знания. Ты всегда сможешь найти работу, если что.
– Ага, много кто возьмет на работу юриста, который собственную компанию не смог отстоять, – горько усмехаюсь я.
– Больной юрист тоже никому не нужен, – возражает Юля, – Ты себя доведешь до истощения такими темпами! Все равно сейчас от тебя толку нет. Давай ты поспишь, а потом мы обязательно с тобой что-нибудь придумаем.
Она права, на меня вдруг наваливается огромная усталость.
– Хорошо, – киваю, – утро вечера мудренее.
Я иду в спальню и падаю на кровать. Почти сразу я проваливаюсь в глубокий сон.
Мне снится Макс…
Как будто ничего этого не было. Как будто мы вместе, молодые и счастливые?
Мы идём взявшись за руки. Вдруг впереди появляется Карина. Он отпускает мою руку, идёт к ней.
– Макс, – кричу я, – Стой!
Но, он даже не оборачивается. Он идёт к ней. А я рыдаю от бессилия не в силах сделать ни шагу.
Тут до моего, до моих ноздрей достигает запах свежеиспеченного хлеба. Это так удивительно, что я сразу перестаю плакать. Теплая, сильная рука ложится на мое плечо, я поворачиваюсь и…просыпаюсь.
В доме действительно пахнет выпечкой. Только не хлебом, а чем-то сдобным.
Солнце заливает комнату ласковыми летними лучами. Сколько же времени? Я смотрю на часы. Почти десять. Ничего себе я поспала! Зато чувствую себя гораздо лучше, вот только какое-то странное впечатление от сна осталось. К чему бы это?
Выхожу на кухню, потирая сонные глаза.
– Доброе утро, а тут булочек испекла. – Улыбается Юля, доставая противень с румяными булочками.
– Как вкусно пахнет, – говорю я.
Чувствую просто зверский голод. Страдай, не страдай, а организм требует свое.
После завтрака ко мне возвращаются силы и желание действовать.
– Поедем в офис, – говорю я, – посоветуемся с нашими и сообща обязательно что – нибудь придумаем.
– Правильная мысль, – кивает Юля. – смотрю ты снова в строю?
– Ну а как же иначе, – улыбаюсь, – Развод не конец света, а новая жизнь. Я уже ко всему готова.
Мы заходим в офис и я каким-то внутренним обострившемся чутьем понимаю, что-то не так… Что-то нехорошее витает в воздухе. Я еще даже не успеваю сформировать это ощущение в слова, как нам навстречу выбегает бухгалтер Алла Петровна.
– Вероника Александровна, наши счета заблокировали! – восклицает она.
– Что? – смотрю на нее удивленно, – почему?
– Я звонила в банк, сказали по постановлению суда, – скорбно качает она головой. Вероника Александровна, что происходит?! Зарплата ведь на носу!
– Метельский…– злобно шипит за спиной Юля.
– Анна Петровна, сообщите, пожалуйста всем сотрудникам, что через час совещание в переговорной. – прошу я. – Я все объясню.
Она кивает и что-то бормоча себе под нос уходит.
– Как он умудрился так быстро постановление получить?! – восклицает Юля.
– Он как-то убедил суд, что я до раздела имущества смогу вывести деньги из фирмы, –
